Ради милости короля

Чедвик Элизабет

Ида глядела ему вслед с острым чувством разочарования. Она предпочла бы, чтобы он остался, и знала причину отказа. Даже те мужчины, которые осмеливались флиртовать с ней, были весьма осторожны, поскольку никто не хотел навлечь на себя неудовольствие Генриха, а Роджер и подавно не смел гневить короля. Вернувшись к женщинам, она села между ними с сыном на коленях. Не обращая внимания на тычки, смешки и поддразнивания, она с рассеянным видом дала малышу погрызть сухарик четырьмя молочными зубами.

* * *

– Вы

хотели поговорить со мной, – произнес Госселин.

Ида подняла взгляд от детского одеяльца, которое шила из лоскутов, оставшихся после раскроя платьев. Холодный февральский ветер пронизывал долину реки Эр, но в нем чувствовалось приближение весны. Она не видела брата с прошлого лета, поскольку он отсутствовал при дворе, но, узнав о его возвращении, воспользовалась редкой возможностью. Госселин достиг совершеннолетия, вступил во владение землями и, таким образом, стал сам себе господином, очень молодым, но вполне независимым.

– Да, – подтвердила Ида и перебралась на скамью, оставив брату место, чтобы он мог сесть и вытянуть ноги к огню.

Они находились в одной из верхних комнат замка в Иври, полной других женщин, которые немного расступились, позволяя брату и сестре поговорить наедине.

Малыш Уильям подошел к дяде, держа в руке кожаный мячик, набитый шерстью.

– Уже ходит? – улыбнулся Госселин.

– Пошел перед рождественской трапезой, – ответила Ида, раскрасневшись от гордости. – Он такой развитой и умный! И уже говорит.

– Мясик, – произнес Уильям, подтверждая хвастовство Иды. – Мясик, мясик, мясик! – С последним словом он засмеялся и бросил игрушку.

Госселин поймал ее и осторожно вернул.

– Полагаю, король души в нем не чает?

– О да… – задумчиво ответила Ида.

Генрих редко навещал детскую, но не забывал о сыне. Во время визитов он неизменно очаровывался и поражался успехами малыша. И оставался горд.

– Что-то не так? – спросил Госселин.

– Ничего, – покачала головой Ида, – но у меня к вам просьба.

Госселин поднял мячик, который ребенок снова уронил, и широко отвел свободную руку:

– Говорите. Я помогу, если смогу, вы же знаете.

Теперь, когда дошло до дела, слова застряли у Иды в горле. Она опустила взгляд на свои руки, холеные, унизанные подаренными Генрихом кольцами.

– Я давно об этом размышляю, – запинаясь, наконец сказала она. – По правде говоря, с тех пор, как родился Уильям… Это решение далось мне нелегко.

Покосившись, Ида заметила, как Госселин напрягся, когда осознал, что она не собирается просить о чем-то простом и домашнем. Она едва не струсила, но знала, что если не договорит, то упустит момент, и некого будет винить, кроме себя.

– У короля много женщин, – глубоко вдохнула она, – и я знаю, что

однажды наскучу ему.

– Но вы все равно будете ему дороги. – Госселин неловко похлопал сестру по руке, пытаясь утешить. – Вы мать его сына.

– Но мне мало быть одной из королевских любовниц! – страстно сказала она. – Мне нужен муж, дом и очищение от греха. Я хочу быть уважаемой супругой, а не королевской шлюхой.

Госселин вздрогнул при ее последнем слове:

– Вы не шлюха… Никогда так не говорите. Я запрещаю!

– Тогда кто я? – спросила Ида. – Мое положение при дворе можно обозначить более тактично, но это не изменит сути. Когда он зовет меня в свою спальню, в свою постель, я обязана повиноваться. Разве такой жизни вы желали бы для родной сестры?

– Нет, – смущенно прокашлялся Госселин. – Разумеется, я предпочел бы видеть вас замужней и устроенной.

Ида с сомнением посмотрела на брата. Сможет ли он дать ей то, чего она хочет? Впрочем, выбора нет.

– Тогда я хочу, чтобы вы предложили королю найти мне мужа, – сказала она. – Вы больше не под опекой. У вас есть право.

Госселин казался задумчивым.

– Вы действительно этого хотите?

– Хочу, – вздернула подбородок Ида. – Иначе не попросила бы, поскольку знаю, что это трудно.

Госселин поскреб в затылке, взъерошив темные волосы и став похожим на мальчишку. Уверенность Иды в брате пошатнулась еще больше.

– У вас есть кто-нибудь на примете? – спросил он.

– Да. – Она посадила маленького Уильяма на колено и поцеловала в макушку. – Я хочу, чтобы вы предложили ему кандидатуру Роджера Биго.

Брат закусил губу и промолчал. Ида подавила приступ паники, в ожидании ответа она дышала тихо и неглубоко, как ее сын.

Наконец Госселин кивнул:

– Он уважаемый человек, и я охотно назвал бы его своим братом, но не знаю, согласится ли король. Возможно, он захочет сохранить вас для себя.

– Вот почему вы должны действовать осмотрительно. Я не хочу, чтобы он приревновал или усомнился в моей верности. В прошлом его не раз предавали, и ему легко так подумать, хотя это бесконечно далеко от истины.

– Роджеру Биго известно о ваших намерениях?

– Нет, – покачала головой Ида, – а мне не известно о его намерениях. Надеюсь, он заинтересован достаточно, чтобы согласиться, но я сознаю, что его положение при короле весьма деликатно.

– Не пошатнет ли женитьба его позиции?

– Нет, если внушить Генриху, что это его собственная идея.

Госселин бросил на сестру взгляд, полный удивления и настороженности:

– Похоже, вы немало размышляли об этом.

– Да, – ответила она. – Я должна позаботиться о себе, если не хочу, чтобы Генрих в конце концов выбрал мне мужа на свое усмотрение.