Рабыня страсти
Шрифт:
Глаза его закрылись, и он глубоко вздохнул…Как сладок ее рот! Словно спелый летний плод… Ее пышные груди касались его широкой мускулистой груди.
— Зейнаб… — прошептал он, околдованный ее чарами.
— Чудесно, господин мой… — промурлыкала она. Он широко раскрыл глаза, словно разбуженный звуком ее голоса. Она нежно улыбнулась ему:
— У тебя дивные губы, Хасдай, но вот незадача: шитье твоего кафтана царапает нежную мою кожу… — Она умело освободила его от платья с широчайшими рукавами, потом развязала шнурки у ворота его рубашки и стянула ее с его плеч. Затем руки ее скользнули
— Ну вот… — удовлетворенно сказала она. — Разве так не лучше?
Не произнеся ни единого слова, он сбросил с ног туфли и окончательно освободился от шальваров. Глаза их встретились.
— Я не стоял обнаженным ни перед кем с самого раннего детства…
Отступив, она оглядела все его тело.
— Ты не только хорош лицом, мой господин, — правдиво сказала она. — Тело твое красиво, а мужское достоинство… — она деликатно коснулась его гениталий нежными пальчиками, — ..обещает много наслаждений нам обоим.
Он же глаз не мог от нее отвести. Она была словно юная древняя богиня — полная жизни и энергии. Он захотел коснуться ее, и, к его изумлению, она это тотчас почувствовала.
— Ну, не бойся… — сказала она, поворачиваясь к нему спиной. Видя, что он колеблется, она завладела его руками и обвила их вокруг тонкого своего стана. Ладони его тотчас же накрыли ее потрясающие груди. Он на мгновение словно оцепенел, а она прошептала:
— Приласкай их, мой господин! Они для того и созданы, чтобы ими упивался любовник. Но только касайся нежно — они могут быть очень чувствительны… А большим и указательным пальцами можно ласкать соски. А-а-а-ах, вот так! Ты, похоже, изумительный ученик, Хасдай! — Она призывно завращала задом, касаясь его паха. — М-м-м-м-м.., промурлыкала она.
Плоть ее казалась восхитительно-упругой —» одновременно нежной, словно шелк. Он же чувствовал необыкновенную, неведомую ему доселе уверенность… Ее благоуханные волосы щекотали его лицо. Напряженные соски упирались в его ладони. Все тело его охватила сладкая дрожь — а источник ее находился прямо меж его ног…
Тогда она высвободила груди, вновь завладев его руками, и провела его ладонями вдоль всего своего тела — по талии, по бедрам. Одну ладонь его она прижала к своему венерину холмику. Без каких бы то ни было указаний он проник одним пальцем меж ее потайных губок. Она была уже влажна…
— У тебя здоровые инстинкты, — одобрила она его действия. — Но пока убери руку. Со временем я покажу тебе свое потаенное сокровище и научу, как заставить его сверкать… — Теперь она снова повернулась к нему лицом. Приподнявшись на цыпочки, она вновь потянулась к его рту. Кончик ее языка медленно скользнул по его полным губам — сначала по верхней, затем по нижней. — Открой рот и высунь язык… — скомандовала она. Когда он повиновался, она показала ему, как могут языки исполнять дивный танец любви. — Ну разве это не восхитительно, мой господин? — спросила она и нежно укусила его за нижнюю губу.
Он не только чувствовал биение крови
— Как врач, — медленно выговорил он, — я знаю, что происходит между мужчиной и женщиной. Вот сейчас мне хочется швырнуть тебя на пол и войти в тебя так глубоко, как только смогу, Зейнаб, ты совратительница!
— Лучше тебе вооружиться терпением, Хасдай, господин мой… — она за руку подвела его к ложу. — По крайней мере трижды за эту ночь, — пообещала она, — из твоего тела изольются соки любви. У тебя их явно переизбыток — и все из-за твоего воздержания. А теперь ляг на спинку, я займусь твоим телом.
Он послушно лег на самую середину постели, и она склонилась над его телом. Начиная со лба и медленно продвигаясь вниз, она принялась покрывать его красивое тело нежнейшими и легчайшими поцелуями. Когда она лизнула поочередно его соски, сознание его затуманилось… Словно завороженный, он следил, как ее золотоволосая голова скользит все ниже и ниже — и вдруг он ощутил ее нежные губки на своем члене. Вначале она покрывала поцелуями напряженный ствол, потом язычок заскользил вокруг рубиновой головки — и он вскрикнул, не сумев сдержаться. Губки ее сомкнулись вокруг члена, и Хасдай застонал, когда она сделала ими движение сверху вниз, потом еще, еще…
— Я уже.., уже… — стонал он.
— Еще рано, — предупредила она и оказалась поверх его тела. — Сосредоточься на моей груди, отвлекись от беснующегося жеребца в твоем паху, Хасдай. Вот так… — похвалила она его, когда он вновь принялся ласкать дивные полусферы. Тогда она приподнялась и затем стала опускать свое легкое тело, пропуская в себя его возбужденное естество — медленно, мучительно медленно, покуда оно не скрылось в ее недрах без остатка. На лице его застыло выражение изумления и восхищения. Он готов был разрыдаться…
Он почувствовал, как мышцы ее недр смыкаются вокруг его плоти, сдавливая ее нежно, но сильно. Он сжал ее груди, стараясь из последних сил контролировать себя. Она приподнялась на его бедрах, и прежде чем он успел запротестовать, опустилась вновь, и, вновь, и вновь… Объятие ее дивных бедер было чувственным и сильным. Он хотел, чтобы это блаженство длилось целую вечность.., но вот плоть его словно взбухает, трепещет, и его любовные соки вырываются на волю из долгого своего заточения, заполняя собой потайные глубины ее сказочного тела. Тело ее выгнулось, голова запрокинулась — и она рухнула на него без сил. Руки его сжали ее в крепком благодарном объятии…
Некоторое время они лежали молча. Он подумал было, что она заснула. Но вот она потянулась и привстала. Поднявшись с постели, она занялась жаровней, подогревая воду. Затем она перелила ее из глиняного сосуда в серебряный кувшин, добавив в него немного благовоний. Она поставила кувшин на столик у постели, на котором уже лежала стопка аккуратно сложенных хлопчатых салфеток. Взяв одну из них, она погрузила ее в воду, а затем выжала. Потом она нежно омыла его теперь обмякший член. Он чувствовал себя отдохнувшим, как никогда в жизни. Ощущение было совершенно новым, ни на что не похожим…