Рабыня страсти
Шрифт:
— A c какой стати я должен что-то тебе привозить? — поддразнил ее брат.
— Карим! Следовало бы тебе обходиться со мною более уважительно — ведь я готовлюсь выйти замуж! Так что же ты для меня припас, а?
— Золотое колечко с прекрасными рубинами и жемчугом, алчная ты малышка! Кстати, кто этот глупец, который решился сделать тебе предложение? Не Ахмед ли, в самом деле? — «…Да неужели же малютка Инига уже вошла в брачный возраст? Быть того не может!»
— Ей уже шестнадцать — более чем подходящий возраст для замужества. — сказала мать,
— Все время забываю, что она растет, ведь я был почти взрослым, когда ты родила ее, мама, — тихо отвечал он.
Алима потрепала его по руке. Когда в дверях появились слуги с тяжелыми подносами, она велела им пройти на террасу с видом на море и там поставить еду на стол. Им подали свежий хлеб, блюдо очищенных зеленых фиг, чаши со свежим ароматным йогуртом, виноград, апельсины и дымящееся блюдо риса с маленькими кусочками обжаренной баранины. Явился искусный мастер по приготовлению горячих напитков с чайниками и жаровней, наполненной углем. Быстро был приготовлен чай с мятой, потом другой, с лепестками роз. Рабы принесли кушетки, и все растянулись на них, вкушая яства и внимательно слушая рассказ Карима о его приключениях.
— А я-то думал, что ты зарекся обучать девушек эротическим искусствам… — сказал младшему брату Джафар-ибн-Хабиб, потом хмыкнул и подмигнул самому старшему, Айюбу.
— Это вовсе не моя собственная прихоть, — честно отвечал Карим. — Донал Рай искусно сыграл на чувствительных струнах моей души, напирая на дружбу с нашим отцом… Ну как после этого мог я ему отказать?
— Я не хочу, чтобы это обсуждалось в присутствии Иниги, — строго сказала Алима сыновьям.
— Ну, мама! Я же прекрасно знаю, что наш Карим — Учитель Страсти, — смеясь, ответствовала Инига. — Все об этом знают. Подруги очень зауважали меня, узнав, что у меня такой замечательный брат! Девочки горят желанием узнать, что же такое он проделывает с девушками, когда обучает их. К несчастью, я не могла их путем просветить…
— Лучше было бы, если бы ты вовсе этого не смогла! — резко бросила ей мать и повернулась к мужу, ища поддержки:
— Хабиб!
— Она вскоре выйдет замуж, Алима. Уверен, что и Карим, и Джафар не позволят себе вольностей в присутствии девочки, — невозмутимо отвечал тот.
Алима скорбно вздохнула и картинно закатила глаза.
— Ты всегда баловал Инигу, — жалобно сказала она.
— Но она младшая, да к тому же единственная девочка в семье, — ласково вмешалась госпожа Музна. Глаза ее мягко светились. На самом же деле баловали Инигу все — она была всеобщей любимицей.
Поскольку негласное разрешение на продолжение беседы было получено, Айюб поинтересовался:
— Девушка красива?
— Более красивой я никогда еще не видел, — сказал Карим. — Глаза цвета аквамаринов чистейшей воды, волосы легкие, словно пух, цвета бледного золота… Кожа нежна, как лепесток гардении…
— Она способная ученица? — лукаво спросил Джафар.
— Она великолепна! — отвечал Карим. — Из нее выйдет самая
— А после того, как он отвезет это сокровище в Кордову, — объявил отец всем присутствующим, — он вернется домой, заживет с нами и женится на девушке по моему выбору.
Алима и Музна дружно ахнули: слова господина поразили и обрадовали их — ведь старшие, Джафар и Айюб, уже давным-давно женаты.
— У меня есть племянница… — тотчас же начала госпожа Музна.
— Уж не дочка ли твоего брата Абдулы? — спросил муж. — Но она никуда не годна, дорогая моя. Она ведь пережила мужа, к тому же язык у нее, словно осиное жало. Но самое главное: три года прожив замужем, она ни разу не забеременела…
— Скорее всего, в этом вина ее мужа, — возразила госпожа Музна с необычной для нее горячностью. — У него кроме нее было две жены и при этом ни одного ребенка. Нет, племянница моя тут ни при чем.
— Ну, даже если это и так, — отвечал Хабиб-ибн-Малик своей первой жене, — то она чересчур стара для Карима, да к тому же еще и один глаз у нее косит…
— Думаю, нам следует подыскать для сына прекрасную юную девственницу, — деликатно вмешалась госпожа Алима. — Непорочная дева — мягкий воск, которому легко придать нужную форму…
— К тому же всем известно, сколь искусный мастер наш Карим, — подмигнув братьям, захохотал Джафар. Затем спросил напрямую:
— А мы будем иметь счастье лицезреть эту поразительную красотку, братишка?
— А мне можно с нею познакомиться? — спросила Инига.
— Инига! — ахнула ее мать. Побледнела даже госпожа Муз на.
— Но почему мне нельзя встретиться с нею, мама? Ты же когда-то была сама такой же пленницей, как и она теперь! А она добрая. Карим? Как ее зовут? — затормошила сестра Карима.
— Имя ее Зейнаб. Да, моя Инига, она очень милая и совсем еще юная девушка, на год моложе тебя, но если не разрешит мама, то ты не встретишься с нею, сестренка. В этом вопросе я предоставляю матери право решать.
Алима была потрясена тем, что дочь с такой легкостью при всех упомянула о материнском прошлом. Конечно, Инига в каком-то смысле права, но Алима свободная женщина уже около тридцати лет! Она успела обо всем забыть. Хабиб освободил ее сразу же после рождения Джафара. А все горести рабства стерлись из ее памяти, когда любовь Хабиба согрела ее душу и сердце… И все же — Рабыня Страсти?.. А Инига так невинна…
— Ну пожалуйста, мама! — Инига пустила в ход одну из самых обворожительных своих улыбок.
Но Алиму труднее было растрогать, нежели всех остальных, вместе взятых.
— Прежде я должна сама познакомиться с этой Зейнаб, — твердо сказала она. — Когда я раскушу ее, вот тогда и решу, достойна ли эта девушка знакомства с дочерью порядочного семейства! И кончим на этом, Инига!
— Справедливое и мудрое решение, — широко улыбнулся Хабиб-ибн-Малик. — Как всегда, моя дорогая, ты на высоте.