Рабы свободы
Шрифт:
Давайте поговорим... – Вабба не знал, что делать. Интуиция онемела, и принять решение сразу он не мог. Идти с ними или караул кричать?..
Что вы от меня хотите?
Мы хотим вам кое-что предложить. Если вы откажетесь, мы заплатим за кофе и уйдём своей дорогой, ну а если вы согласитесь...
Хотите сказать, что вы... просто так позволите мне отказаться?
Мы бизнесмены. Конечно, мы могли бы прийти к вам на службу, но нам хотелось бы обсудить это дело в... э-э, так сказать, в конфиденциальной обстановке. – Белый мужчина тоже не выглядел опасным. Но зато оставшиеся ДВОЕ...
Извините.
Даже если пройдёшь по улице в одном шаге? – спросил чёрный.
Да... так у нас принято. Вначале связаться...
Тогда это вы нас простите. Мы не в курсе, иначе связались бы, или... В общем, поступили бы так, как у вас здесь принято. Но мы прямо с корабля к вам.
Так вы не грабители? – уточнил Вабба и покраснел, осознавая весь идиотизм собственного вопроса. Ясно же, что нет. Грабители долго не разговаривают. Бьют по голове, произведя грубейшее вторжение в личное пространство, ближняя граница которого определяется в десять сантиметров от поверхности тела. Свалив наземь, раздевают догола, не гнушаясь прикасаться к коже, и быстро утекают за ближайшие углы.
В КАФЕ НЕ ПРИГЛАШАЮТ.
Хотя бы потому, что в Штурсе никаких иномирянских штучек, вроде кафе и баров, давно нет. С появлением Секты многое изменилось. Уже третье поколение на Мостлане ПЬЮТ ДОМА. И «рассиживаются», не выходя на улицу. МОИ ДОМ – МОЯ КРЕПОСТЬ.
– Нет, конечно. Наш друг неудачно пошутил. Ещё раз просим извинить. У нас действительно проблема, и вы можете нам помочь. В банке сказали, что вы закончили, вот мы и решили вас нагнать, надеясь на вашу любезность.
Ситуация выглядела крайне глупо, но если уж на то пошло, для чужаков подобный способ ведения дел вполне мог быть в порядке вещей. Проснувшаяся интуиция же ему шептала, что ЭТИ просто так не отцепятся, и лучше всё-таки выслушать, чего они хотят, выполнить по возможности и отправиться спать.
ТОЛЬКО БЫ ОНИ К НЕМУ НЕ ПРИКАСАЛИСЬ.
«Лучше пусть СРАЗУ прикончат, – подумал Вабба. – Не хочу заживо гнить...»
К Мостлану хоть и не дотянулась ещё сеть мультипрохо-дов, но от ближайшего сетевого мира – полдня лёту. Местные жители люди основательные. Готовятся ЗАГОДЯ.
Право человека быть ОТДЕЛЬНЫМ и никого не подпускать без спросу в этом мире всегда чтили превыше всех моральных ценностей.
По этой причине почти все женщины Мостлана уже давно предпочитают искусственное зачатие, а многие из женатых мужчин НИКОГДА не прикасались к своим жёнам.
Общественных заведений досуга в этом мире нет, но секс-шопы – чуть ли не на каждом углу.
Мистер Типпиус, представьте, что у вас на счету прибавилось нолей... На что или на кого вы бы потратили миллион?
На приватный островок посреди океана, миль за тысячу от ближайшего материкового берега, – ни на миг не задумываясь, ответил Вабба. Долгими тоскливыми днями, в жарких снах и грёзах наяву сотни раз видел он СВОЮ МЕЧТУ. – И на женщину, в чистоте которой буду уверен и которая не
... Алексис Борисовски спросил его:
– С тобой всё в порядке? – С этим охранником они как бы приятельствовали. Иногда по сети в крашбол играли, виртуальными любовницами обменивались...
Надо же было в этот вечер заступить на дежурство именно ему!
Да, а что?
Выглядишь ты как-то...
Неважно?
Ну, не сказал бы... По-другому как-то, не как обычно.
Так ведь солнце.
Что? – не понял приятель.
Солнце. Целый день без дождя. И тепло.
– А-а... – промычал охранник. Он всё равно ничего не понял.
Вабба приветливо ему улыбнулся и уверенным шагом направился к лестнице.
Он старался пользоваться лифтом в исключительных случаях. Никогда не занимался спортом, как таковым, но всегда старался вносить в своё расписание различные физические нагрузки. Спуск (и утренний подъём) на шестнадцатый подповерхностный этаж, ходьба по лестнице – как раз была одной из таких привычных физзарядок. Внизу на лестничной площадке он остановился, сделал глубокий вдох по древней системе правильного дыхания, затем, совершенно спокойно, даже сердце билось как обычно, вошёл в зал.
– Всем привет.
Присутствующие, а их было пятеро, все в точно таких же костюмах, как и Типпиус, ответили ему приветственными жестами и кивками. Вабба прошёл на свою территорию – выгородку в левом ближнем углу. Начиналась ночная смена. Всё было как обычно, как всегда, как все эти годы, за исключением одного очень сложного чувства, которое постепенно переставало быть чужим, как хорошо выполненный зубной имплантат.
Вабба Типпиус вывел рабочую станцию из ждущего режима (нечто подобное с ним самим сделали утром четверо иномирян), и перед ним высветилась трёхмерная проекция рядов цифр. Он поднял руки, обтянутые сенсорными перчатками, и принялся манипулировать. Одни цифры Вабба менял, другие удалял, третьи вставлял. Цифры, цифры, цифры... А за этими цифрами, где-то далеко, возможно в другом конце галактики, мчались звездолёты, огромные и неуклюжие на вид промышленные роботы добывали руду, работали фабрики и заводы и происходило ещё множество различных событий и процессов. Потоки цифр были словно потоки крови в одном огромнейшем организме, именуемом современная цивилизация.
Вабба Типпиус управлялся со своими цифрами, как военачальник на параде со своими солдатами, и в половину уха слушал всеобщую трепотню. Можно было, конечно, задёрнуть аудио-ширму, отгородиться от окружающих и послушать музыку, но ему нравилось слушать эти пустые, ни к чему не обязывающие разговоры сотрудников.
Говорили о погоде, о надвигающемся похолодании, возможно, со снегом или градом, говорили о спорте, о моде, о невыученных уроках и о вредных учителях детей, о новых курточках и форсунках, о последних известиях и городских сплетнях. Обо всех тех мелочах, которые наполняют жизни если не смыслом, то, по крайней мере, содержанием. Вабба слушал краем уха, командовал цифрами и улыбался своим мыслям.