Работа для спецов
Шрифт:
— И что же не позволило тебе сделать это?
— Не могу точно сформулировать причину, но в его оправданиях все же проскальзывала фальшь.
— Он умолял тебя?
— Конечно, но не в этом дело. Понимаешь, не чувствую я удовлетворенности в том, что еще одной мразью на земле стало меньше. Какой-то хреновый осадок на душе.
— Не стоит, Виктор. Мы на войне. Ты лучше скажи мне, как, по-твоему, поступил бы Кривой, отпусти ты его? Ушел бы из Города? Бросил бы наркотики? Или побежал бы докладывать своему начальству о том, что произошло, чтобы организовать наши поиски и принимать в них самое активное участие?
— Скорее второе, — вздохнул Виктор.
— Короче, давай лучше подумаем о том, что будем делать завтра?
— Надо
— Прямо сейчас? — спросил Феликс, заметив, как Виктор набирает номер.
— Да, сейчас, с утра нас ждет работа, догадываешься — какая? Алло. Юра? Извини, что так поздно.
— Да ничего, я привык к ночным звонкам, говори, — ответил милиционер.
— Завтра, вернее сегодня, организуй визит вашей конторы по адресу Никоненко — там найдете пару жмуриков. Обстановка в квартире подскажет причину убийства. Постарайся, чтобы дело не замяли. Да-да, лучше организуй широкую огласку, надо немного расшевелить гадюшник. Нас некоторое время не будет в Городе, вернемся — позвоню.
— Вы там не наследили?
— Все чисто, милиция может работать на совесть, главное, чтобы не умолчали.
— Об этом не волнуйтесь, сработаю через участкового. Ну, парни, серьезные дела вы затеяли, но это то, что сейчас нужно. Ладно, не буду вас отвлекать — удачной охоты.
— Спасибо, до связи.
Виктор отключился, откинул голову и задумался. Разговор продолжил Феликс:
— Ты решил пойти на караван?
— Угу, пойдем по горячим следам.
— За Гариком?
— Нет, этот ублюдок нам нужен живым.
— Объясни.
— Утром, Феликс, все утром.
Подъехав к дому, машину подогнали вплотную к окнам, включили сигнализацию и отправились отдохнуть часа три.
Выехать было решено пораньше, чтобы опередить бригаду…
В 4.30 утра машина, ведомая Феликсом, подъехала к посту ГИБДД на выезде из города. Пост был в это время закрыт, и инспектор пригласил водителя отметиться в журнале, одновременно пытаясь уловить возможный запах спиртного. После отметки и рядовых вопросов — откуда да куда — друзья продолжили движение. Машину, как ни странно, инспектор досматривать не стал, видимо, надоело за ночь лазить по кузовам и багажникам.
Через двадцать минут с небольшим к посту подошла белая «девятка» с тремя парнями в салоне. Инспектор остановил и их.
А через тридцать километров эта же машина легко обошла темную «восьмерку» и стала удаляться, понемногу растворяясь в легком тумане. Феликс прибавил газу. Преследование началось.
Семен Дмитриевич Гальянов вошел в свой кабинет, когда часы показывали ровно 9 утра. Вадим его сегодня не встретил, передав через водителя, что немного задержится. И это было необычно. Мог и сам позвонить. Разбудил же в пять утра, сообщив, что бригады отправлены. Что сейчас мешает ему воспользоваться связью? Что-то идет не так, что-то заставляет тревожно биться сердце. Но что? В чем причина необъяснимой тревоги? Ведь ничего угрожающего в сложившейся ситуации, как ни старался, Семен Дмитриевич не находил. Ну опаздывает караван, но это объяснимо, по крайней мере, просчитываемо. И не должно так действовать на нервы. Дело в усталости? Нервном перенапряжении, как утверждает Вадим? Нет. Тут что-то другое. Он чувствовал витающую где-то рядом опасность, но найти причину не мог. Предчувствие недоброго сопровождало Гальянова в последние дни постоянно. Такую же непонятную тревогу Семен Дмитриевич испытывал много лет назад, перед встречей с отцом, круто изменившей его жизнь. Тогда предчувствие его не обмануло.
Постояв у окна, Гальянов вызвал секретаря, попросил кофе. Отпив небольшой глоток, Семен Дмитриевич посмотрел на часы: 9.20. От Вадима ни слуху ни духу. Надо начинать рабочий день, но все валилось из рук. И почему Вадим не позвонит? Придется звонить самому, но, как и ранее, на мобильник поступило сообщение, что связь с абонентом в настоящее время невозможна.
Гальянов чертыхнулся, подошел к бару,
— Ну, где ты пропадал? Ни связи с тобой, ни информации — ничего. Так же нельзя, случилось что?
— Случилось, Семен Дмитриевич, случилось. Вы могли бы выйти на улицу?
— Да, конечно. Я выйду со двора.
Гальянов, предупредив секретаря, что отлучится на полчаса, торопливо вышел во двор, где его ждал Вадим. Вместе они отошли от здания администрации и присели на скамейку.
— Что произошло, Вадим? Что-нибудь серьезное?
— Я еще сам не знаю.
— Ты мне ребусами не говори. Что произошло?
— Так. По порядку. Сегодня в 8.00 участковый района, где жил Никоненко, решил проверить квартиру последнего — то ли очередная жалоба, то ли еще что. Квартиру никто не открыл. Уж что подумал молодой ретивый лейтенант, я не знаю, но он решил забить тревогу. Вызвал оперов, те сняли дверь и вошли внутрь… У вас сигареты не будет?
— Какой сигареты? Ах да, есть, конечно, возьми, — Гальянов протянул Вадиму пачку «Парламента». Тот закурил. — Что дальше? Говори же!
— А дальше в одной из комнат было обнаружено два трупа — хозяина квартиры и его гостя, тоже одного из наших парней. Причем убиты они были в разное время. Сначала Никон, затем Кривой. Смерть последнего наступила позже. Перед тем как их кончить, неизвестный или неизвестные, судя по всему, беседовали с жертвами и серьезно — у Никона прострелено бедро, у Кривого обнаружены следы от скотча на лице и наручников на руках. Вот так. Но главное, тайник вскрыт и убийца, как бы подсказывая, за что он совершил убийство, осыпал трупы героином из тех самых пакетов, которые периодически доставлялись Никоненко. Деньги не обнаружены, но их и менты могли прихватить. Что более всего настораживает: в квартире явно была устроена засада и действовал далеко не дилетант — никаких следов! Я вышел на нашего друга в УВД с просьбой не афишировать случившееся, но куда там. На место преступления вместе с оперативниками прибыли журналисты и телевизионщики. Встает вопрос: кто их предупредил? У меня возникла уверенность, что убийству кто-то преднамеренно старался придать максимальную огласку. Вы представляете, что будет, когда на экранах телевизоров покажут трупы, осыпанные наркотиком? Представляете заголовки завтрашних газет: «Мститель настигает свои жертвы» или «Наркомафия получает черную метку»? Правы вы были, Семен Дмитриевич: что-то действительно у нас дало сбой. Кто-то резко, агрессивно выступил против вас. Знать бы — кто?
— Да-да, — Гальянов в раздумье разглядывал окна администрации. — Значит, кто-то теперь и о караване знает? Кто же посмел объявить нам войну?
— Это самый главный вопрос, и ответ на него необходимо получить как можно быстрее, — сквозь зубы проговорил Вадим.
— Подожди, но если действительно против нас действуют профессионалы, то зачем им так афишировать свою деятельность? Убрали бы этих потихоньку, вывезли куда-нибудь, закопали или в реку с камнем на шее. Зачем выставляют свою работу напоказ? Запугать нас?
— Здесь их понять несложно. Об убийствах наркоторговцев должен заговорить весь Город.
— Кто же это сделал? — Семен Дмитриевич машинально продолжал задавать один и тот же вопрос. — Органы? Исключено. Наркоманы-должники? Тем более нет, какая, к черту, тогда может быть засада? Да и порошок бы они не рассыпали, а уволокли бы с собой. Кто же тогда? Новая секретная федеральная спецслужба?
— Нет, Семен Дмитриевич, спецслужба, какой бы секретной она ни была, действовала бы по-иному, по-крупному, не задевая мелочь. Она бы имела целью устранение руководителей наркобизнеса. Потом, если это все же спецслужба, то не удалось бы сделать ее абсолютно секретной. Информация все равно просочилась бы, что знают двое — уже не секрет. Нет, ваш вариант отпадает. Сегодня я получу первичные результаты следствия, тогда и посмотрим, какие следует делать выводы.