R.o.f.r - 2
Шрифт:
В небе прогудел самолёт. Где-то высоко, в верхушках осин пискнул дрозд. Лес понимал Кодрака, он любил это маленькое бескрылое двуногое, о, настолько бескрылое... Лес никогда не предаст нас, как мы предали его. И вся Земля, она никогда не предаст нас, как мы предали её.
Шум самолёта затих. Предвечерняя тишина окутала лес. Кодрак лёг на спину, закрыл глаза, не обращая внимания на холод и сырость, и замер.
*
Алёна
– - Вы что-то хотели?
Участковый побарабанил пальцами по дверце УАЗика, глянул исподлобья:
– - Хотел кое-о-чём спросить. Тут в лесу вчера труп нашли, километрах в двадцати, молодого парня... Помер, может, неделю назад.
– - И?
– - она подошла к участковому; встревоженный взгляд каре-зелёных глаз.
– - Может быть, вы обладаете какой-нибудь информацией? На вид от двадцати до тридцати пяти. Волосы каштановые, чёрная куртка. И ранец, оранжевый такой, с красными вставками, как у школьн-... э, с вами всё в порядке?
– - Д-да...
Она села прямо на поднос с иван-чаем, приложила ладони к вискам.
– - Вы знали его?
– - Похоже, да, знала... Недолго, впрочем. Или... что такое "знать"?.. Хм... Он пожил у нас дня три или четыре.
Она рассказала всё, что участковому было неинтересно, но что могло понадобиться для ведения дела.
– - Как он погиб? Его... убили? Я хотела...
– - Не знаю. По-моему, он просто лёг под деревом и, как говорят, "отдал богу душу".
– - Ёкалэмэнэ. Я даже не знаю, как сказать об этом Сэму... Семёну -- это мой муж.
– - Ладно, я поеду. Простите, если...
– - Не извиняйтесь. Не надо. Пожалуйста.
Он нахмурился, молча кивнул (идиотская работа) и уехал.
Ветер крепчал. Небо заволокло облаками. Она всё сидела. Пара слезинок скатились по щекам. Дальше -- больше. Успокоившись, занялась делом: подносы с чаем, обед, стирка....
Звякнул велосипедный звонок под окном. Сэм появился в дверях, сияющий, как... впрочем, улыбка сползла с лица, едва он увидел жену:
– - Что?
– - Семён, послушай, -- давно уже она его так не называла, -- заходил участковый, сказал, что...
Голос задрожал; как же, оказывается, непросто озвучивать определённые вещи.
Продираясь сквозь джунгли слов, она рассказала всё, что услышала.
– - Почему ты так уверена, что это был он?
– - Сэм, Пашутин мне фото показывал. Его куртка, его волосы, шузы. И этот ранец. Ему ведь столько лет, ещё в школу с ним ходила. А Пашутин, он знаешь, что сказал? Говорит, "похоже, парень просто богу душу отдал".
– - Пашутин? Такое сказал?
– - Ага. Этот кочеврыга...
Глаза её снова наполнились слезами. Он обнял её. Гладил по спине, по волосам и молчал. Что он мог сказать? Что вот только сегодня он виделся с Кодраком? Что стоя у платформы и глядя на подходящую электричку, он вдруг увидел в вагоне Кора. Тот тоже увидел Сэма, вскочил, раскрыл окно. Что нескольких секунд, пока стоял поезд, им хватило лишь на то, чтобы поздороваться, пожелать друг другу удачи, да попрощаться. Что поезд двинулся и укатил в даль светлую, а ветер донёс последние слова Кора: "Сэм, я так рад, что встретил тебя. Это просто подарок. Обними Алёну. Счастливо. Может, ещё и увидимся".
Он держал
* * *
Пыль дороги въелась во все поры кожи, она скрипит на зубах, режет глаза, забивается под ногти, першит в горле. Она очищает душевный инструмент, делая его конкретным, простым и прозрачным. Но она же застит внутренний взор, скрывая цель всего этого бега по кругу. Цель пути.
Собеседник был тих и ненавязчив -- в годах, с красивым иудейским профилем, космами седых волос, спадающих на плечи, и отрешённым взглядом. Беседа с ним не нарушала внутренней гармонии, а обыденность его суждений не вызывала у Кодрака противостояния -- живи и дай жить другим.
– - ... как жену похоронил, сразу сердце и забарахлило. Видать, зовёт она оттуда. Но вы не подумайте... Впрочем, ладно.
Кодрак молча слушал.
– - Смерть -- загадочная штука. Не находите?
Кодрак кивнул.
– - Я, собственно, из институтской братии. Со всеми вытекающими. Однако, рассматривать смерть как простой распад органических форм не намерен. Слишком углублённо изучил сей предмет.
– - Вы биолог?
– - Иммунология. Гистология. И так, по мелочам.
– - Он помолчал.
– - Вам вообще интересно, а то я, может быть, сел вам на уши.
– - Нет-нет. Мне интересно. И давайте уж на "ты".
– - Не могу, воспитание... Так вот, по всему выходит, что клетка, живая клетка, бессмертна. Но сей факт противоречит вереницам гробов и гектарам кладбищ.
– - Может быть, смерть -- это просто дурная привычка?
Мужчина одарил его долгим внимательным взглядом:
– - Продолжайте...
Кодрак смешался. Это было неожиданно -- благодарный слушатель и внимательный собеседник.
– - Избавление от столь глубокой привычки... Это не сделаешь в один присест. Нужно... вероятно, это произойдёт постепенно, этапами.
– - Произойдёт?
– - Полагаю, самостоятельно человек на такое не способен. Это сделает эволюционная сила, Природа. Не то, что мы называем "природой", но то... что имели ввиду древние, говоря о "Парапракрити",
– - Я даже не буду спрашивать, как это переводится. Вероятно, в нашем языке не найти адекватного перевода.
Кодрак благодарно кивнул; слушатель ко всему прочему ещё и умён.
– - Ну и какой же "этап" будет, по-вашему, первым?
– - Вероятно, возникнет новый способ умирать.
– - О!! Хм...
– - Я понимаю, что ваши коллеги поднимут меня на смех.
– - Как в средневековье подняли Джордано Бруно на костёр? Полноте! К чему равняться на тех, у кого нет ни воображения, ни смелости. Оставим их на съедение их собственным страхам... Итак, вы сказали "новый способ умирать"? Замечу, что вы меня удивили, а это удаётся мало кому. Но я совершу ошибку, если начну спрашивать, как вы себе это представляете -- новый способ умирать.