Пьющий души

Маслютик Алена

— Не пытайся меня увидеть, — раздалось сзади, и Станислава не оборачиваясь ударила на звук, но лишь вспорола воздух.

— Не пытайся меня услышать, — откуда-то спереди, а вслед за тем подлый толчок в спину.

Станислава потеряла равновесие, упала, перекатилась и вскочила, мгновенно замерев защитной позе, напряженная, ожидающая нападения со всех сторон сразу.

— Чувствуй меня… — далеко.

— Своей сверхинтуицией… — близко.

— Или даром, что разглядел в тебе Дан… — откуда-то сверху.

И тут же ощутимый удар в плече, подножка, недалекий

полет и приземление в сугроб. Стало больно и обидно до слез, что она настолько слаба, как бы не старалась — ничего не выходит. Теперь ее точно не возьмут, что бы там не говорил Дан про ее незаметность, но никто не потерпит человека, который только и делает, что путается под ногами. И про Тимку и Мишку все конечно забудут, особенно если все вдруг пойде не так. Ведь тогда каждый будет стремиться к своей собственной цели, наплевав на мелкое и незначительное, не относящиеся к делу.

«Спокойно, спокойно! Вдох-выдох, — Станислава зажмурилась, пытаясь подавить накатившуюся вдруг панику. — Главное успокоиться.»

Прейдя в себя, она открыла глаза. Рядом на корточках замер Артем. Он грустно улыбнулся и протянул руку, желая помочь, но расстроенная девушка ее не приняла.

— Не переживай, Ведьмочка. Я вижу, ты устала. Иди, отдыхай.

— Нет, — Станислава встала, зло отряхнула одежду и замерла в стойке. — Продолжим!

— Ладно, — Артем ухмыльнулся, и если Станиславу не обманывали глаза, очень довольно. — Только теперь смотри на меня через призму своего дара. Так, как тебя научил Дан. Начали!

И Артем опять исчез. А Станислава освободила свой внутренний взор, увидала, наконец, парня, вот только помогло ей это мало. Артем двигался на запредельной скорости, Дан рядом с ним выглядел черепахой. Иногда силуэт парня смазывался, порой просто исчезал на несколько мгновений, лишь за тем, что бы возникнуть совсем близко и ткнуть в плечо, грудь, руку, ногу, шею, лоб, спину — не больно, но очень и очень обидно.

Даже уйдя в глухую оборону, Стасе удавалось отразить едва ли один выпад из пяти. О нападении вообще речи не шло. А потом атаки Артема прекратились, и еле стоящая на ногах Станислава услышала:

— Всё хватит на сегодня.

Она открыла глаза. Артем замер в двух шагах и довольно скалился.

" Наверное радуется, что у меня ничего не вышло, — подумала Станислава. — Вредный человек…"

— Но у меня так ничего и не получилось, — возразила Станислава, — И я не устала.

— Зато я устал. Точнее моя физическая оболочка. Дан просил не перенапрягаться. Так что иди в дом.

— Ну как знаешь, — неохотно подчинилась Станислава и развернулась.

Земля качнулась. Звезды горохом посыпались через край опрокинутой миски неб, а потом не спеша поплыли назад.

Уставшая Станислава не сразу поняла, что случилось. Артем не дал ей упасть и теперь нес к дому, не прикладывая, как казалось, никаких усилий, точно она ничего не весила.

— Если вы не возьмете с собой, я сама пойду, — еле слышно пробормотала Станислава.

— Не переживай ты так, — успокоил ее Артем, — ты очень нам нужна. Спи.

Эти большие сильные руки, эти нежные

объятия так походили на Тимкины, что Станислава позволила себе обмануться. Хотя бы на этот раз поверить, что все бывшее прежде лишь ночной кошмар. И зависнув на шатком мостике между сном и явью, она с удивлением расслышала смутно знакомые голоса, но посчитала их продолжением уже надоевшего сна. Голоса о чем-то спорили один ближе, другой чуть дальше.

— Я тебе говорил, что она не справиться. Ей не хватит на это сил.

— Тебе же хватает. А она в отличие от тебя здорова..

— Зря я дал себя уговорить взять ее к нам…

— Брат, ты же понимаешь, без неё наших сил вряд ли хватит. Это должно закончиться завтра так или иначе.

Тяжелый вздох.

— Да, я понимаю. Но, брат, хотя бы ради нашей дружбы, прекрати так на нее давить. Она тебе не батарейка…

Голоса удалялись все дальше, становясь неразличимыми. И прежде, чем Станислава осознала, что опять осталась одна, она уже крепко спала.

Глава 25

Картинки, что мелькали вокруг, а потом вдруг прерывались серым вязким туманом, совершенно сбивали с толку. Сколько времени провел он в этом полусне полубреде, Тимур сказать затруднялся. Но в один момент вместо серой мути все вокруг залил яркий белый и очень холодный свет. Свет резал глаза, заставлял жмурится. А потом в нем проступил размытый силуэт, приобрел четкие края, и перед удивленным Тимуром замерла Рыжая девчонка, так удачно притворявшаяся Настей, рядом с ней сидел на задних лапах огромный черный пес. Что-то роднило их, пса и его хозяйку. Тимур пристально вглядывался и в какой-то момент понял что — глаза, одинаково пустые, холодные, по их поверхности изредка пробегали серебристые волны. Могильной жутью веяло от этой парочки, холодным вакуумом безграничного космоса. Пустотой и вечным ничто.

— Нравлюсь? — поинтересовалась девушка и крутанулась вокруг оси. — Можешь не отвечать. Твои похотливые мыслишки на лице написаны.

Ну, в принципе, она была так же сногсшибательно красива, как и первую встречу, только сменила полушубок, юбку и сапожки на легкое платье и туфли лодочки. Но Тимур собственноручно выдрал бы язык любому, кто осмелился утверждать, что глядя на эту рыжую стерву в его голове промелькнула хотя бы одна прошла мысль. Поэтому он ответил достаточно честно:

— Ты видимо в школе училась плохо, раз до сих пор в буквах путаешься. Или та хозяйская взбучка последние мозги отбила?

Тимур ухмыльнулся, и тут же его голова мотнулась, как от пощечины. Вот только девушка с места не двинулась, даже руки не подняла.

— Жаль, — проговорила она, чуть звенящем от ярости голосом, — Жаль Хозяин запретил тебя мучать. Он хотел сперва о чем-то поговорить, но сейчас очень занят. Если бы не это, болтался тебе на собственном языке. И я бы уж проследила, что бы ты умирал медленно. Ах, с каким бы упоением, не спеша, я бы вырезала на твоем прелестном личике: «Прости, я был груб!»