Пьющий души
Шрифт:
***
Ночью Станиславу опять мучили кошмары о Тимке, но в этот раз она не могла проснуться, даже в самые страшные моменты. А утром, едва открыв глаза, не смогла ничего вспомнить, только подушка вся вымокла от слез или от холодного пота. Странно, но днем она почти не думает о Тимке, а если мысли о нем возникали, то в них не было страха. Зато ночью… Как будто она спрятала весь ужас от ситуации в маленькую комнатку, плотно закрыла дверь, и днем надежно охраняет, но стоит уснуть, защита слабеет, дверь открывается, и страхи вырываются наружу.
За окном стремительно светлело, и
Приведя себя в порядок, направилась на кухню. На столе стоял чуть теплый чайник, а рядом в большом блюде под полотенцем обнаружились румяные и очень аппетитные пирожки. Желудок издал призывную трель, а рот наполнился слюной. Усевшись на табурет, она пододвинула блюдо ближе, выбрала самый красивый пирожок и уже прицелилась с какого бока вонзить в него зубки, но тут с улицы раздались голоса. Дан с Артемом о чем-то неразборчиво спорили, смеялись. И вдруг Дан громко и четко произнес:
— Выходи, Ведьмочка, я знаю, что ты не спишь. Потом поешь.
Станислава грустно вздохнула, влезла в ботинки, натянула куртку и, откусывая на ходу от удивительно вкусного пирожка, выбралась на крыльцо.
Первым ее встретил мороз, он стал крепче и теперь бодренько принялся хватать за голые щеки, нос и кончики пальцев. После вчерашней метели все укрыл белый снег, скрадывал острые углы и истинные размеры. Сугробы закрывали забор на треть высоты.
В середине этой искрящейся белизны, в одной тонкой водолазке, джинсах и валенках орудовал лопатой Дан. Он чистил дорожку от дома до ворот, а так же успел освободить от снега небольшую площадку посреди двора. Работал он споро, на каждой лопате умещался маленький сугроб. От его мокрых волос и спины валил пар.
Вот прервался ненадолго, взглянул на Станиславу и проговорил:
— Я был прав — они не отравлены…
— Это еще неизвестно, — возразил ему Артем, откуда-то из-за спины Станиславы. — Надо пару часиков подождать.
Девушка обернулась, парень тепло одетый и укрытый для верности еще и одеялом, сидел на табурете, прислонившись к перилам крыльца, и довольно щурился на искрящийся снег. Выглядел он намного лучше, чем ночью.
— Ведьмочка, как пирожок? — поинтересовался Дан.
Станислава, вместо ответа, проглотила последний кусочек и закатила глаза, изобразив степень приятности.
— Просто их вчера Веста оставила. И Инвалид, зная, как сильно она его "любит", опасается самого жестокого подвоха с ее стороны.
Станислава, не зная как реагировать на такое заявление, неуверенно улыбнулась.
— Не слушай его, — успокоил Артем. — Он надо мной прикалывается, а сам с утра уже с десяток умял. И ничего, вон как скачет.
— Ладно-ладно, — примирительно пробасил Дан. — Идите оба попейте чаю, я пока здесь в тишине все закончу. А потом мы с Ведьмочкой продолжим тренировки.
И вдвое энергичней замахал лопатой.
***
Когда Станислава поняла, что в нее больше ни кусочка не влезет,
На расчищенной площадке, где-то пять на пять шагов, Дан организовал импровизированный тир: понатыкал палок в дальний сугроб и надел на них пустых бутылок и банок из-под консервов.
— Сейчас мы поиграем в снежки, — проговорил Дан.
Улыбался он очень уж хитро, Стасе это сразу не понравилось. И не зря. На крепком морозе пушистый снег отказывался становиться крепким комком, и рассыпался белым холмиком, стоило разжать ладонь. Даже тепло рук не особо помогало. Пальцы сразу замерзали, комок получался рыхлым и распадался по дороге к цели.
А Дан, после каждой неудачной попытки Станиславы, сгребал пригоршнями снег, сжимал пару раз, уплотняя, и в мишень летел аккуратный снежный шарик, в конце полета неизменно находивший цель. В рыхлый снег падала очередная бутылка или банка. Дан радостно восторженно вскидывал руки, потрясал ими, кланялся не видимой публике, чем еще больше распылял злость Стаси. А возвращать на место сбитые мишени приходилось проигравшей.
После десятого удачного попадания, Станислава начала замечать некие странности. Комки всегда были одной формы, размера и идеально круглые, а когда долетали до цели, то разбивались не сразу, не оставляя в месте соприкосновения даже маленького следа.
— Опять фокусы? — спросила Станислава, безуспешно пытаясь подавить в себе желание закопать парня поглубже или послать подальше.
— А я все ждал, когда ты догадаешься, — радостно растянув губы в улыбке, подтвердил парень. — Ладно, Ведьмочка, не кипятись. У тебя тоже должно получиться. Я сейчас расскажу, как это сделать.
— Да у меня даже предыдущий урок не получился, — попыталась возразить Станислава, — а ты меня пытаешься новыми знаниями пичкать.
— А ты глотай их не разжевывая, — совершенно серьезно предложил Дан, — потом переваришь. Знания проявят себя в нужный момент.
— А если не проявят?
— Проявятся. Верь мне. Я вижу дальше.
Солнце пересекло верхнюю точку и катилось по небосводу к закатной черте, а Станислава ни на шаг не приблизилась к пониманию, что от нее хотят. На словах, как и в прошлую тренировку, все казалось проще некуда, а на деле тьма непонимания.
Принцип оказался тем же: собираем ментальную силу, опутываем ею снег, сжимаем, держим, метаем. Дан говорил, показывал, метал, опять делал комки и опять кидал их. И Станислава честно пыталась все повторить в точности как он, но, как и в прошлое обучение, так ничего и не смогла сделать.
В какой-то момент Дан тяжело вздохнул, досадно махнул рукой и устало сказал:
— Пошли, перекусим. Потом продолжим.
И первым пошел в дом.
***
На кухне, как и в прошлый раз, сидел Артем. Наверное, опять наблюдал за их тренировками. На столе перед ним стояла тарелка наполненная бутербродами с колбасой и сыром, и три бокала горячего чая. Артем улыбнулся вошедшим и пригласил за стол. Стася молча села, выбрала самый маленький бутерброд, придвинула бокал и сделала глоток. Из-за усталости есть совсем не хотелось.