Пыльца счастья

Романовская Ольга

Вот так. Хватит! От язвы нужно избавляться.

Брагоньер предвидел бурные протесты родных юношей, но он давно умел осаживать и префектов, и градоначальников. Теперь, получив власть, и подавно.

Послышались возгласы протеста. Нетвердые голоса – сказывалось действие алкоголя и дурмана – требовали спустить наглеца с лестницы, натравить дракона и продать в рудники.

Мир собравшимся в доме в тот вечер виделся иным, Брагоньер не знал, кем он предстал в их глазах. Может, и вовсе рогатым демоном посреди пустыни.

Солдаты

делали свое дело, соэр и следователь – свое. Заклинание оцепенения успокоило драчунов, не позволило скрыться трусам.

В такие моменты Брагоньер иногда жалел, что не родился магом. Но дара божественные брат и сестра не послали, приходилось обходиться собственными силами.

Когда молодежь рассортировали по степени адекватности, соэр изъявил желание переговорить с сыном третьего префекта. Молодой человек много выпил, но успел протрезветь после встречи с солдатами.

— Разрешите ему одеться и проводите… — Брагоньер задумался. Действительно, куда? – В кабинет.

Должен же в доме найтись кабинет или иная комната со схожими функциями?

Задержанный высоко держал голову, смотрел волком, но не сопротивлялся. Покорно вошел и сел напротив соэра. Они знали друг друга, и юноша не питал иллюзий.

— Я ни в чем не участвовал, — сразу заявил дворянин.

Он выглядел потрепанным, в мокрой рубашке и царапиной на губе, совсем не походил на аристократа.

— В чем именно? – равнодушно осведомился Брагоньер.

Арестованные часто попадались в подобную ловушку. Они понятия не имели, в чем их обвиняют, но, полагали, следователю все известно, вот и выдавали сами себя признаниями.

— В изнасилованиях и убийствах, — чуть помедлив, ответил юноша и, подавшись вперед, неожиданно попросил: — Не говорите отцу, он лишит наследства!

— Раньше надо было думать. – Соэр не собирался проявлять снисхождение. – Итак, — он взялся за свежеочиненное перо, — начнем. Пока не для протокола. Кто, когда, сколько? И меня особо интересует, каким образом к вам попадал кокаин. Отпираться бессмысленно, факт доказан.

— Это связано со смертью Ройса? – догадался молодой человек.

Брагоньер не стал его разубеждать, ответил молчанием.

Через час в блокноте соэра значилось описание наркоторговца. Круг сжимался: оно совпало с образом убийцы виконта, который вывел судебный маг. Оставалось дождаться результатов экспертизы по Женду, но чутье подсказывало: тот же человек, который дал Ройсу ли Трувелю смертельную дозу наркотика, расправился с врачом и наемным убийцей.

Только вот мотив до сих пор ускользал от Брагоньера. Что могли знать жертвы, если от них поспешили избавиться?

ГЛАВА 6. Темная магия

Эллина, поддерживаемая мужем под локоток, отчаянно балансировала на земляном склоне, мечтая не поскользнуться и не скатиться к реке. Она искоса посматривала

на Брагоньера и гадала, когда этот упрямец изменит принципам и разрешит ей одеваться по обстоятельствам, а не исходя из собственных представлений о вещах. Гоэта готова была проклясть супруга за каблуки и длинные юбки. И за корзину, которую ей пришлось собирать. Соэра пикник не интересовал вовсе. Бери, что хочешь. Все лицо его свидетельствовало о высшей степени сожаления. Он необдуманно пообещал жене провести с ней день, теперь раскаивался.

Пикник! Что можно делать целый день у реки? В чем прелесть еды и безделья?

— Ступай! – Эллина легонько толкнула мужа в бок. – Ты уже мрачнее тучи, толку не выйдет.

Гоэта с самого начала понимала, ничего путного не выйдет. Муж слишком увлечен работой, чтобы снизойти до тишины и светской беседы. Последнюю Брагоньер называл бесполезной болтовней для бездельников. У Королевского прокурора дел хватало, не одно, так другое.

— Лучше выбирай место, — соэр предпочел не воспользоваться дарованной свободой.

Он прекрасно знал: жена обидится. Да и пора приучать себя отдыхать. Тяжело, но нужно. Возраст – надлежит взглянуть правде в глаза – постепенно приближался к отметке, за которой отставка. Нет, Брагоньер приложит все усилия, чтобы задержаться на службе подольше, но не на вечность. Чтобы не метаться зверем по клетке дома, нужно постепенно тренироваться. Да и пикник… В конце концов, вскоре ему придется устраивать нечто подобное, только для гостей. На примере сестры соэр знал, детские праздники проводятся исключительно на свежем воздухе. Пусть он не бывал ни на одном, но в качестве отца придется. Светские условности никто не отменял, придется терпеть.

— Твой кабинет подойдет? – Эллина опасливо, боком, спустилась чуть ниже.

Брагоньер недовольно засопел и взял жену на руки.

Взметнулось облако юбок.

— Ты слишком туго зашнуровала.

Соэр спустился к реке и опустил супругу посреди живописной полянки. Тут так и просился костерок, но аристократа довольствовались скатертями, считая живой огонь вульгарным. Эллина же не отказалась бы погреть руки над пламенем, заставить его трепетать и льнуть к коже. Она соскучилась по запаху дыма, лошадиного пота и прогорклым колбаскам. Гоэта нанизывала их на прутики и поджаривала над костром. Давно, в прошлой жизни.

Эллина потрогала шнуровку корсета. Вроде, как обычно. Потом сообразила, чем вызвано замечание мужа, и покачала головой.

— Я не беременна, Ольер.

— Ты повторяешь это с завидной регулярностью, а потом плачешь. Вот скажи мне, — Брагоньер поставил корзину на землю и принялся накрывать поляну; чувствовалось, прежде ему не приходилось орудовать со скатертью, выходило неловко, по-медвежьи, — какого ребенка может ниспослать Сората женщине, которая мысленно отвергает ее дары?

Гоэта промолчала и отвернулась.