Пылающий мост
Шрифт:
– Ты смотрел бумаги Корс Торуна? – спросил Дженнин внезапно.
– Только тем и занимаюсь. Кроме того, что-то есть у него в комнате странное, такое, чему просто невозможно там находиться. Правду говоря, я надеялся, что ты мне поможешь разобраться в его барахле. Идти туда одному страшно, а довериться я не могу никому.
– С радостью, – сказал шаммемм. – Только прикажи накормить меня обедом.
Повеселевший Вегонаба кивнул:
– Я и сам с тобой пообедаю. А после с новыми силами мы двинемся разгребать кучи хлама, оставшиеся нам в наследство от старого колдуна.
– Послушай, Вегонаба, – поинтересовался Дженнин, – а он на самом деле был так стар, как сплетничают?
– Еще старше, мальчик мой. Мой дед
Джаннин Эльваган последовал за гостеприимным хозяином. На пороге комнаты остановился, прислушиваясь. Тихий-тихий голос Корс Торуна произнес: «Я жду тебя, шаммемм». Но молодой человек решил, что ему померещилось...
О таких обедах принято говорить, что они прошли в теплой и дружественной обстановке, только этот был съеден наспех, правильнее сказать – проглочен. Напрасно старался повар порадовать своего хозяина кулинарными изысками: Вегонабе и его гостю было не до того. И даже осталась нетронутой индейка, маринованная в меду, – любимое блюдо хаанухов.
Залпом выпив по бокалу красного вина, оба вельможи не сговариваясь поднялись из-за стола и вышли из трапезной. Вегонаба бросил на ходу несколько слов, и слуги замельтешили, снуя разноцветными бабочками по коридорам. Одни спешили к каналу, чтобы приготовить ладью советника, другие – ждать у выхода с богато украшенными носилками, готовые доставить своего хозяина куда он прикажет.
Хозяин приказал – во дворец Корс Торуна.
Ладья, застеленная коврами, тихо заскользила по зеркальной глади канала, между цветущих берегов, а Вегонаба и Дженнин вели бесконечный разговор – шаткий мир держался на последних ниточках, готовый вот-вот ухнуть в пропасть и увлечь за собой все народы. Шаммемм предлагал отправить посольство в Сонандан, пока не поздно, первый советник в принципе соглашался.
Во дворце верховного мага Хадрамаута было тихо, темно и неуютно. Многочисленная челядь разбежалась сразу после того, как стало доподлинно известно о смерти хозяина. Люди боялись, что нечисть выйдет из-под контроля, и старались держаться подальше от этого нехорошего места. Все же не-человеческие существа, в разное время подчиненные Корс Торуном и порабощенные им, получили наконец долгожданную свободу, каковой и не преминули воспользоваться.
Однако все помещения сохранились в целости и неприкосновенности, ибо не было безумцев, возжелавших себе хоть пылинку из имущества чародея. Над вещами как бы тяготело незримое проклятие, отсюда старались унести ноги, оставив магу магово: кто его знает, не возьмется ли он и после смерти за свои темные дела.
Прислуга всегда знает о хозяине больше, чем может вызнать любой шпион, только обычно держит свое мнение при себе. Поэтому, когда Вегонаба только подозревал и предполагал, челядь доподлинно утверждала, что ворожба старого чародея к добру никогда не приводила и что знался он только со злыми силами.
– Неприятно тут, – передернул плечами шаммемм, оглядываясь по сторонам.
Вокруг было полно драгоценных вещей, старинной мебели, тяжелого бархата и парчи, которой завесили окна и дверные проемы. Однако пахло затхлостью и сыростью, словно в пещере с земляным полом. Пахло жилищем, которое не любят и давно бросили. Даже странно, как все пришло в запустение за такой короткий срок – в углах висела плотная паутина, пыль покрывала все поверхности толстым, слипшимся слоем. Кое-где пошла по дорогим шелковым шпалерам плесень, выедая яркие цвета. Безобразные пятна грязи заставляли привыкших к роскоши вельмож передергивать плечами от отвращения. И покои больше напоминали берлогу зверя, нежели обиталище человека.
– Отвратительно, – энергично кивнул первый советник. – Но мы обязаны пересмотреть здесь все.
– А вы не боитесь, что против нас обратятся заклятия, которые старик наложил
– Не такой уж я выживший из ума, как тебе кажется, – улыбнулся Вегонаба. – У меня с собой перстенек. С виду так себе, дешевая безделица, но если поблизости есть магический предмет либо предмет, над которым . было прочитано заклинание, перстенек оповестит нас, будь уверен.
– А, – облегченно выдохнул Дженнин. – Тогда приступим. А что мы ищем, собственно говоря?
– Видишь ли, – замялся Вегонаба. – Этого я и сам точно не знаю, но надеюсь, что распознаю это сразу, как только увижу.
– Безумие, – буркнул шаммемм, тоскуя по своему флагману.
Три часа спустя они все еще копались в бумагах колдуна. Вегонаба распотрошил огромный сундук и вывалил на необъятный стол его содержимое. Они с Эльваганом сидели утопая в глубоких креслах и с безразличием истуканов перебирали свитки и пухлые конверты. Занятие сие им опостылело до невозможности, они наглотались пыли, глаза начали слезиться, но долг был выше усталости. Молчали. Скрипели зубами. Изредка попадалось кое-что интересное, и тогда бумаги бросали в плетеную корзину, которую Вегонаба отыскал под столом. Эти документы предполагалось просмотреть потом.
Шаммемму попался на глаза объемистый сверток, содержащий переписку Корс Торуна и некоего Дживы из Таора по поводу поисков драгоценного украшения, подвески из зеленого золота. Этот самый Джива был не то гробокопателем, не то грабителем, не то еще кем-то похуже, но малым оборотистым и смекалистым. Даже Корс Торуна он не слишком боялся, что следовало из его писем. Дженнин особенно не вникал в перипетии поисков: его просто заинтересовало само украшение – нечто подобное, кажется, всегда болталось на шее самого мага, если он верно понял описание разыскиваемой вещи. Но тогда становилось неясно – не то искали очень давно, еще до рождения Эльвагана, не то в мире существовала еще одна такая штука, но кому это было нужно?
Сам не зная почему, Дженнин Эльваган остановился и задумался, вспоминая. Гадость редкостная, определил он про себя, и совершенно невероятно, чтобы какой-нибудь сбрендивший ювелир решил заработать на этом деньги – в мире не так много покупателей с извращенным вкусом вроде Корс Торуна. Разве что это магический талисман и старый колдун разыскивал его именно по такой причине.
– Что-то интересное? – поинтересовался Вегонаба.
Дженнин хотел было поделиться с советником своими соображениями, но потом вдруг подумал, что дело выеденного яйца не стоит и тот слушать не станет. Знаменитая осторожность шаммемма подвела его в первый раз, а интуиция смолчала.
– Да нет, – небрежно молвил молодой человек. – Досмотрю быстро эту пачку, но только для очистки совести – ничего важного я здесь не обнаружил.
– Ищи, – сказал Вегонаба. – Даже старый хитрец не мог абсолютно все утаивать абсолютно ото всех, должны остаться следы, хоть ниточки какие-то...
– Ищу...
Воцарилась тишина, нарушаемая только шелестом бумаг и пергамента да скрипом старых кресел.
Шаммемм внезапно заерзал на своем месте, завертел головой. Тихий шепот звучал у него за спиной, призывая немедленно взглянуть на что-то весьма важное. Дженнин Эльваган был человеком сильным и волевым и по этой причине сопротивлялся голосу значительно дольше, нежели любой другой на его месте. Он пытался сосредоточиться на тексте, том самом письме хадрамаутского мага, в котором Корс Торун настрого запрещал Дживе прикасаться к украшению, буде последний это украшение обнаружит. В случае непослушания грозил страшными карами, за успех и четкое следование инструкциям, прилагаемым в конце письма, сулил золотые горы...