Пыль и бисер

Алева Юлия

— Но…

— Договорились?

— Даю Вам слово.

Ага, а теперь сдержи.

* * *

Я слишком часто в последнее время поступаю порывисто. Это обратная сторона чопорности последних двух лет — женщинам позволялось быть взбалмошными, наивными и восторженными, а в этом выделяться мне не хотелось. Теперь же я тащила на встречу с родней совершенно постороннего мужчину. И как его объяснить? «Мама, познакомься, живой жандарм — теперь таких не делают уже!» или «Люся, помнишь, в детстве ты искала кости мамонта на даче?

У меня есть для тебя живой!». И вообще, если он не сумеет свалить завтра, то выгнать на улицу я его не смогу, а появление такого экспоната долго хранить в тайне не получится.

— Федор Андреевич, помните, Вы в нашу первую встречу были инженером?

* * *

Слава Богу, Люська заехала к родителям вовремя и нам не пришлось кружить по городу.

— Родные мои, как же я соскучилась! — даже прослезилась, когда обняла моих родных девочек.

— За неделю? — с подозрением протянула сестра. Она не изменилась совсем. Хотя да, за неделю куда меняться. Все та же язвительная мелкая глиста с проволочными темно-рыжими волосами, россыпью веснушек по всему телу и зеленущими глазами.

— Я так вас обеих люблю. — не обращая внимание на ее ворчание я не могла отпустить маму. Ее запах, ее взгляд… Я успела смириться, что уже не увижу ее больше.

— Ты пила с утра? — подозрительно обнюхала меня сестрица.

— Нет, вредина. Поехали купаться.

Я усадила маму рядом с собой, а сестра устроилась на заднем сиденье с господином Фохтом.

— Девушки, познакомьтесь. Это Федор Андреевич Фохт, наш партнер с Санкт-Петербургской железной дороги. Приехал на день раньше и согласился с нами отдохнуть. Федор Андреевич, это моя сестра Людмила, и мама Анна Степановна.

И тут он чуть приподнялся, насколько это позволяло сиденье и поцеловал им руки. Штирлиц как никогда был близок к провалу.

— Счастлив с Вами познакомиться, Анна Степановна, Людмила Александровна.

— Я не Александровна, я Сергеевна. — сразу расставила акценты Люся и начала окучивать столь галантного мужчину, рассказывая о себе все и немного больше. — Я от второго брака мамы. А Ксюша о Вас не рассказывала… Это так здорово, что Вы с нами. А откуда Вы? Из Петербурга, да? Я очень люблю там бывать. Очень-очень. А Вы в центре живете? Да Вы что, прямо на Итальянской улице?!!!! Это же можно на Невском каждый день гулять…. Ах, да, работа. Но по ночам-то…. А Эрмитаж… Вы часто бываете в Эрмитаже? Я вот еще не успела сходить, но очень хочу. А давайте мы сходим вместе.

— Лююююся. — мама умеет быть удивительно доходчивой.

В общем, дорога прошла в тихой семейной обстановке.

* * *

Аквапарк наш не чета Самарскому или Казанскому, но для Фохта сойдет. Мы чинно вошли в холл, получили магнитные браслеты, обращению которыми я едва успела научить гостя и оказались в раздевалках.

— Ксюша, это неприлично — тащить незнакомого человека в сауну. — вступила мама. Не то чтобы гневом пылала, скорее пожалела мужика. — Он устал, ночь не спал — ты его глаза видела?

— Мамуль, его надо как-то развлечь. Он сам согласился. И, Люсь, он только что прошел курс лечения от водобоязни. Не глумись, если что не так.

— Ксюш,

у тебя нет сердца. — огорчилась мама.

Мы быстро переоделись и вышли. Фохт изучал потолок, пытаясь не видеть проходящих мимо девиц в бикини.

— На горки, да?! — заверещала сестрица и потащила его за руку.

— Он очень важный клиент? — задумчиво спросила мама, глядя им вслед.

— Не критичный. Рядовой аудитор. С ним лучше проявить гостеприимство, а на контракт раскручивать начальство. — судорожно додумывала я легенду гостя.

— А, ну тогда не жалко. — философски заключила моя маман и мы отправились к аттракционам.

* * *

Жаль, очень жаль, что чиновники Суздальского отделения жандармерии не увидели с каким лицом важный петербургский чин слетает с сорокаметровой спиральной горки.

— Ксюша рассказала, что Вы ни разу не были в аквапарке. Это так грустно. Зато теперь-то можно? — заткнуть Люсю под силу только одному человеку, но этот человек только что забрался в пузырьковую джакузи, заказал себе «Маргариту» и не планировал спасать чужака. Я тоже.

— У тебя необычное кольцо. — она взяла мою левую руку и рассмотрела обручальное кольцо графа Татищева повнимательнее. — Серебряное? Очень миленькое.

— Да, это необычное кольцо с очень долгой историей. Как-нибудь обязательно расскажу. — Я погладила тонкий ободок на пальце.

— Ты похудела? — мама озадаченно посмотрела на мою усовершенствованную двумя годами корсета фигуру.

— Слегка. А ты как?

— Вообще тихая неделя была. Сережа работал с утра до ночи. И сегодня уехал. Усиление у них, из-за всей этой обстановки. Люська в ординатуре тоже сутками торчит.

— Мы таки получим врача в семью. — рассмеялась я.

— Хотелось бы дожить. — улыбнулась мама.

А мне было все равно, что она говорит, что говорить мне, лишь бы она улыбалась и ее можно было коснуться.

— Ты такая тихая сегодня. — мама коснулась моего запястья. — не заболела?

— Нет, мам. Мне очень-очень хорошо.

* * *

— Ксюх, странный он, твой Федя. — Рядом плюхнулась Люся.

— Он не Федя, а Федор Андреевич. И не мой, а совершенно самостоятельный. — тоном занудной училки поправила я.

— Голубой? — огорчилась сестра.

— С чего ты взяла? — а вот с этой точки зрения я как-то не рассматривала проблему Фохта.

— Ну он на сиськи не пялится, от баб шарахается.

— А к мужикам лезет?

— Нет. Вообще с отвращением на все смотрит. Говорю же, странный.

— Нормально все. — я наблюдала, как он рассекает бассейн. Там, где располагались обыкновенные дорожки, особо толпы не было, и мой гость мог спокойно отдохнуть. А форма-то у него ого-го. Под 40 в 1895 — это преддверие старости, но выправка, мускулатура — моим ровесникам в этом бассейне фору даст. Я огляделась и поняла, что Люськиным тоже.