Пыль дорог
Шрифт:
– Да не брал же я! – со слезами в голосе повторил орчонок. В левом ухе сверкнуло золотое кольцо – не иначе младший в роду. – Стоял просто! Наш табор вчера в город приехал! У любого спросите! Сын Старена Лингура не будет воровать! Скхроном клянусь!
– Спокойно, разберемся, – отрубил Фабиар. – Как выглядела сережка? – перевел он взгляд на женщину. – Золотое плетение, зеленый камень и россыпь прозрачных по кайме?
– Откуда вы знаете? – ошарашенно уставилась на него купчиха.
Сообщать, что пара утерянной вещицы продолжает висеть у нее
– Она за подол вашей юбки замком зацепилась. Небось расстегнулась да выпала.
Когда зеваки, разочарованные, что не произошло никакого криминала, начали расходиться, юноша придержал мальчишку за плечо:
– Погоди чуть-чуть. – И, уже зайдя за угол, тихо обронил: – Значит, так. Сережка, конечно, просто выпала, но… Вы в городе надолго?
– Отец говорил, на неделю.
– Чудненько. Значит, постарайся эту неделю без взрослых на улице не появляться, а то мало ли что. Все ясно?
Мальчишка закивал столь часто, что стражник даже испугался, как бы у него голова не отвалилась. А потом и вовсе рванулся в сторону и затерялся в городских улочках.
Стражник же понял, что отдохнуть ему сегодня так и не удастся. Вздохнул и решительно направился по следующему адресу.
Фабиар никогда не любил детей. Нельзя сказать, что тренти их терпеть не мог – скорее, он пребывал в столь нежном возрасте, когда к существам, которые младше тебя, относишься с неким предубеждением, поскольку не знаешь, что они могут выкинуть. А потому, когда на пороге особняка нечто маленькое, черноволосое и кучерявое кинулось под ноги стражнику и вцепилось в полу плаща с отчаянным визгом:
– Мое, мое, мое! Я сама поймала! Мое! – Фабиар немного оробел.
– Хэлле! – встревоженно всплеснула руками молодая женщина, стоявшая на нижней ступеньке лестницы. – Как ты себя ведешь? Кто тебя только воспитывал?
– Папа! – радостно сообщила малолетняя хулиганка, вскидывая на Фабиара перепачканное вареньем лицо.
– Я… Я не папа! – поспешно заотказывался стражник, перепуганно оглядываясь по сторонам. Ему как-то совершенно не хотелось неожиданно обнаружить родственников.
– Папа! – возразила девочка, не выпуская из рук полу плаща.
Женщина осторожно оттянула малышку в сторону и смущенно улыбнулась:
– Прошу прощения, обычно она себя так не ведет.
«Обычно она ведет себя еще хуже», – прочел тренти в ее глазах.
Из-за пышной юбки выглянул мальчишка лет четырех, сжимающий в руке миниатюрный арбалет:
– А что Хэлле поймала? А мне дадут поиграть?
Женщина страдальчески закатила глаза:
– Рихар! Сколько раз я тебе говорила, чтоб ты не баловался в доме с оружием!
– Я не балуюсь! – серьезно возразил мальчишка. – Я играю.
Тренти покосился на острый наконечник болта, который озорник держал в левой руке, и благоразумно решил дождаться окончания этого странного разговора.
Мать между тем, удерживая дочку за воротник (черноволосое чадо рвалось к замершему на пороге стражнику,
– Что привело вас в наш дом?
Фабиар вздрогнул, придя в чувство, и осторожно сообщил:
– Я бы хотел поговорить с господином Герадом. Он здесь проживает?
– Да, разумеется, – кивнула женщина и позвала: – Лирас! Проводи гостя к Ирдесу!
Ниточка, ведущая в этот дом, была довольно тонка. В самом деле, мало ли с кем и когда мог общаться господин Доран? Но раз начальство требует вылизать дело, лучше сейчас обрубить все возможные версии, чем потом оправдываться перед боггартом.
Тогда, три года назад, Фабиар с господином Герадом не общался. Пролистав список всех, с кем хоть изредка разговаривал архивариус, вышел на Тишта Дорана. А уж его друзей и знакомых толком проверять не стал. Какой смысл? Нет, по большому счету, стоило просмотреть все связи, но какое отношение может иметь простой библиотекарь к проживающему в огромном особняке… А кто он, кстати, проживающий? Дворянином господин Герад не был точно. Купец? Мещанин? Ох, как же все сложно.
И вот с этого, пожалуй, и стоило начать общение.
Дэмитриас Румиел больше половины жизни провел в Островной империи. Попав к эльфам лет тридцать назад, он вернулся в Гьерт совершенно случайно. Вернулся и узнал, что возвращаться-то и не стоило. Отец, о котором знал лишь со слов матери, умер несколько лет назад, причем умер при весьма странных обстоятельствах.
Дэмитриас принялся выяснять, что и как, совершенно случайно узнал о документах, хранившихся у отца (те, кто поведал троллю о содержании этих бумаг, уже не скажут ни слова, разве что рыбам), а там уже было недалеко и до визита к бубновому тузу.
Сейчас сын погибшего архивариуса снимал небольшой домик на окраине Алронда. Казалось бы, ничем не примечательное жилище: пара этажей, потемневшие от времени стены, замыкающее заклинание на двери давно пора обновить. Вот только начинающего шантажиста это мало интересовало: намного сильнее его привлекало то обстоятельство, что один из предыдущих квартиросъемщиков сдуру начертил на земляном полу подвала скособоченную пентаграмму. Конечно, существовала опасность, что в нужный момент она сработает не так, как надо, но до этого времени пентакль можно и поправить, а пока… Пока можно заглянуть к бубновому тузу, узнать, будет ли выполнен заказ.
Разговор с господином Герадом стражник решил начать издалека. Показал документы, подтверждающие полномочия – заверенные висячими печатями бумаги, – и, присев на предложенный хозяином стул, негромко заговорил:
– Прошу простить за столь внезапное вторжение…
– Ничего страшного, – любезно улыбнулся эльф, сцепляя пальцы и откидываясь на спинку кресла: – Чем обязан?
Фабиар неопределенно пожал плечами:
– Да так, обычная плановая проверка – начальство требует.