Пятый туз
Шрифт:
– Что дальше будете делать, Николай?
– Мне нужен сейфовый код. – Лобачев заметно нервничал. – И я его получу!..
– Предложение мое принять ты можешь, убить меня ты можешь, а код получить – не можешь… Поверь мне!
Лобачев почувствовал, что кроме страха внутри него стало разрастаться что-то дикое, темное, злое и сумасшедшее.
Это «что-то» не поддавалось никакой логике. Он приблизился к Назимовой и стал водить перед ее лицом горящей зажигалкой.
Он успокоился
Но она даже ни разу не моргнула… Лобачев понял, что не сможет просто жечь ее лицо. Нужно что-то другое…
Время работало на Назимову. В любой момент мог кто-нибудь позвонить к ней, могла прийти домработница, друзья… Лобачев не мог ее понять.
Может быть, она так спокойна потому, что знает что-то такое, чего не знает он!
Спасти может только напор, быстрота, решительность…
И зачем она показала ему, что деньги лежат в этом проклятом железном японце?
Лобачев затравленно взглянул на свою пленницу… Как спокойно она сидит в этом кресле.
Интересно, почему примерно такое кресло в Америке называют электрический стул?
Это совсем не стул!.. Это кресло… Скоро оно будет для нее электрическим.
Больше всего электроприборов было на кухне, и он бросился туда.
Ему приглянулся провод от микроволновой печи.
Он сбросил прибор на пол, наступил на него и стал рвать белый кабель… Потом он схватил нож и бросился в комнату – надо зачистить провод у нее на глазах.
Нож оказался тупым, и часть изоляции он рвал зубами.
Кресло стояло далеко от розетки, и ему пришлось подтащить его к стене… Все готово!
Дальнейшая оттяжка покажет его слабость… Голос не слушался Лобачева. Самая важная и решительная фраза была произнесена визгливо, тоном второразрядного трагика из провинциального театра:
– Ты сама меня заставила!.. Я не хотел! Но ты меня сама заставляешь… Говори код!!!
Первый раз он осторожно прикоснулся оголенными проводам к ее плечам.
Назимова вздрогнула, но почти не изменила надменного выражения лица:
– Плохой ты психолог, Николай!.. Чего ты этим добился? А того, что я снижаю размер твоего будущего гонорара в два раза… Развяжи меня и начинай работать.
Назимова, вероятно, тоже была неважным психологом. Она не почувствовала, что Лобачев не просто на грани срыва – он был уже за гранью.
Он поднес провода к ее вискам, зажмурился и с силой вдавил их…
Когда через минуту он очнулся, то понял: Назимова точно не скажет ему номер сейфового кода… Она просто больше никому и ничего не скажет.
Он сделал вялую попытку уничтожить свои отпечатки, машинально забрал со стола пачку долларов и вышел на лестничную
Ему удалось лишь плотно прикрыть дверь, которая снаружи запиралась только на ключ… Но вернуться и поискать этот ключ Лобачев уже не мог.
Подходя к машине, Лобачев подумал, что в ближайшие часы надо сделать три вещи: предупредить Елагину, добить «Сову» и унести ноги.
Последнее – самое важное!
– Как у тебя, Саша, все в порядке?
– Почти, шеф… Мне вон та парочка не нравится: два раза мимо проходили, на подъезд смотрели и на окна.
– Ты, Саша, медленно так мимо них прокатись.
Лобачев узнал их!
Настю он несколько раз видел у Елагиной…
А Олега дважды – на Якиманке и на даче в Валентиновке.
– Саша, сделай маленький круг. Я еще раз на эту парочку посмотрю.
Через несколько минут Лобачев покинул машину и занял позицию в телефонной будке в тридцати метрах от дома Назимовой.
Когда Олег и Настя вошли в подъезд, он снял трубку и набрал «02»… Он знал, что разговор будет записываться, и начал в разговоре изображать грузинский акцент.
– Слушай, дорогая, убийство тут… Я лично убийц видел. Совершенно случайно… Слушай! Парень весь в синем и девушка в белых штанах.
– Где произошло убийство?
– Здесь произошло!.. Рядом совсем… Бандиты еще там. Они из фирмы «Сова». В Беляево работают. Там они все убийства планируют.
– Назовите адрес.
– «Совы» адрес? Не помню, дорогая. На Беляево, улица какой-то Меклухи!.. Кино рядом.
– Где произошло убийство?
– Слушай адрес!.. И торопись. Они еще там.
Саша Караваев не любил задавать шефу лишних вопросов.
Он даже не предполагал, что произошло, и сохранял обычную для себя бодрость духа.
– Что делаем дальше, шеф?
– Едем, Саша, в Воскресенское… С Артистом разберемся. И с твоей любимой Галаевой… Потом будем отдыхать. Пить будем, гулять будем!
– Вот это я люблю.
День предстоял напряженный.
Впрочем, Савенков понимал, что от него и его команды мало что зависит.
В течение дня они должны были несколько раз сообщить для тех, кто их подслушивает о важных документах, которые остаются в офисе, в столе.
Надо было аккуратно подтолкнуть их к ночному обыску. Все остальное сделает Рогов со своими ребятами.
Савенков с Марфиным подходили к своему офису, продолжая на ходу репетировать необходимые фразы, пытаясь добиться естественной интонации.
У входа Игорь машинально взглянул на печать и на обрывок нитки над верхним дверным косяком. Нитка была внутри…