Пятый элефант
Шрифт:
Когтистая лапа чуть не вспорола ему бок, но Ваймс изо всех сил держал вервольфа, обхватив его руками и ногами. Это было чистым безумием, ведь сейчас все зависело лишь от емкости легких. Но это не у Ваймса только что выдавили из груди весь воздух. В ушах нарастал гул, мерзкая тварь отчаянно сопротивлялась, щелкала челюстями, пыталась драть когтями, и вот уже сил совсем не осталось, и нужно было выбирать: либо тонуть, либо отпускать… И он, оттолкнувшись ногами, вынырнул на поверхность.
Никто не бросился
И вдруг с горных вершин – как ему показалось, отовсюду – донесся вой.
Ваймс поднял голову. По рукам текла кровь. В воздухе воняло тухлыми яйцами. А на холме, всего в какой-то миле, возвышалась клик-башня.
…С каменными стенами и дверью, которую можно было запереть на засов.
Он побрел вперед. Снег под ногами постепенно сменился грубой травой вперемешку со мхом. Воздух стал теплее, но тепло это было скорее похоже на липкий жар больного лихорадкой. Ваймс огляделся по сторонам – и наконец понял, где оказался.
Впереди он видел только голую землю, усеянную камнями, но большей частью земля эта двигалась и пузырилась.
Везде, куда ни кинь взгляд, бурлили жировые гейзеры. Кипящие лужи были окружены кольцами древнего затвердевшего сала, такого старого и прогорклого, что даже Сэм Ваймс окунул бы в него тост, только если бы очень уж проголодался. В лужах плавали какие-то черные точки, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся насекомыми, которые, очевидно, слишком туго соображали, чтобы осознать – ситуация пахнет паленым.
Ваймс припомнил один из Игоревых рассказов. Иногда гномы, разрабатывающие верхние пласты, жир в которых превратился в сало еще несколько тысячелетий назад, – иногда эти гномы находили странных древних животных, прекрасно сохранившихся, но полностью изжаренных, с хрустящей корочкой.
Такой вот, понимаешь ли… Ваймс вдруг понял, что сгибается от хохота, порожденного полной, абсолютной усталостью… коптец.
Мва-ха-ха.
Начался сильный снегопад. Лужи сразу принялись плеваться жиром.
Он бессильно опустился на колени. Болело буквально все. Дело было даже не в том, что мозг продолжал выписывать чеки, которые тело уже не могло оплатить. Это состояние он давным-давно миновал. Но сейчас его ступни брали кредиты у обанкротившихся ног, а мышцы спины пытались искать мелочь, затерявшуюся между диванных подушек.
И за ним по-прежнему никто не гнался. Они ведь должны были переправиться через реку.
А потом он увидел вервольфа – там, где буквально мгновение назад никого не было. Затем из-за ближайшего сугроба вынырнул еще один вервольф.
Твари преспокойненько уселись и принялись наблюдать за ним.
– Ну давайте же! – завопил Ваймс. – Чего вы ждете?
Вокруг шипели и пузырились жировые лужи. Впрочем, здесь хотя б тепло. Что ж, раз они ничего не предпринимают, он тоже не сдвинется с места.
На самом краю долинки жировых гейзеров Ваймс заметил дерево.
Вервольфы тоже уставились на дерево.
Еще один вервольф появился на противоположной стороне долинки. Теперь уже три вервольфа не спускали с него глаз.
«Они бросятся на меня, только когда я побегу, – понял Ваймс. – Иначе ведь будет неинтересно».
Он пожал плечами, равнодушно отвернулся от дерева, сделал пару шагов, а потом резко повернулся и побежал. Не преодолев и половины пути, он почувствовал, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди через горло, но все равно продолжал бежать, потом неуклюже подпрыгнул, схватился за нижнюю ветку, сорвался, задыхаясь, поднялся на ноги, снова схватился за ветку и наконец смог подтянуться, ожидая, что буквально через секунду почувствует, как острые зубы пронзают кожу…
Он качался на покрытом жиром дереве. Вервольфы даже лапой не шевельнули, просто с интересом наблюдали за ним.
– Вот сволочи… – прохрипел Ваймс.
Осторожно ступая меж гейзеров, вервольфы не торопясь подошли к дереву. Ваймс вскарабкался повыше.
– Эй, Анк-Морпорк! Господин Цивилизованный! Где ж твое оружие, Анк-Морпорк?
Это был голос Вольфганга. Ваймс прищурился, вглядываясь в сугробы, испещренные фиолетовыми тенями уходящего дня.
– Я убил двоих из вас!
– Ага, некоторое время им придется помучиться головной болью. Мы – вервольфы, Анк-Морпорк! Нас так просто не остановишь!
– Ты сказал, что…
– А ваш господин Спун умел бегать быстрее, чем ты, Анк-Морпорк!
– Так-таки быстрее?
– Да, но ненамного! И тот человечек в маленькой черной шляпе дрался куда лучше тебя!
– Так-таки лучше?
– Да, но ненамного! – весело прокричал Вольфганг.
Ваймс зарычал от ярости. Даже наемный убийца не заслуживает такого вот конца.
– Скоро закат! – крикнул он.
– Да! И это не имеет никакого значения! Я тебе солгал!
– Тогда разбудите меня на рассвете. Хороший сон мне сейчас не повредит!
– Ты замерзнешь, Цивилизованный Человек!
– Вот и здорово!
Ваймс посмотрел на другие деревья, растущие в долинке. Даже если он сможет допрыгнуть до какого-то из них, все они относились к хвойным породам, на которые больно падать и с которых легко упасть.
– Ты пытаешься шутить, да? Знаменитое анк-морпоркское чувство юмора?
– Да нет, самая обычная ирония! – рявкнул Ваймс в ответ, продолжая высматривать древесно-воздушные пути отступления. – Ты поймешь, что такое знаменитое анк-морпоркское чувство юмора, когда я начну рассказывать анекдоты о грудях и задницах, самодовольный гаденыш!