Пятьсот лет спустя
Шрифт:
– Я предпринял кое-какие шаги.
– Ах вот оно что! Значит, я больше не нужна. Больше вы ничего не хотели мне сказать?
– Я уже сказал, что вам известны не все мои тайны, впрочем, как и планы.
Гритта сделала глубокий реверанс:
– Очень хорошо. Я присоединюсь к главному драконлорду.
– Хорошо.
– Тогда до встречи, Серый Кот. – Гритта фыркнула, когда произносила его имя, словно оно казалось смешным; впрочем, она была единственным обитателем Дна, имевшим подобную точку зрения.
Серый Кот не отреагировал на ее смех. И Гритта молча повернулась и вышла из комнаты, оставив своего собеседника наедине с собственными
Мы стараемся не грешить против истины, описывая внешность, характер и намерения Серого Кота – личности одновременно притягивающей и отталкивающей. Мы создали вокруг него завесу тайны, но признаемся, иначе мы бы не исполнили своего долга историка. Кое-кто из наших читателей мог подумать, будто ваш покорный слуга просто-напросто водит их за нос, а Серый Кот в действительности прозвище другого персонажа – Джурабина, например, или даже Пэла.
Придется повторить еще раз: мы стремимся как можно точнее изложить исторические факты, а в процессе – развлечь и просветить читателя. Честное слово, если мы и оставляем при себе некоторую информацию, то лишь потому, что она была недоступна тем, чьими глазами мы наблюдаем за разворачивающимися событиями. Заверяем вас, Серый Кот не появлялся и не появится на этих страницах под другим именем.
Обозначив нашу позицию, мы теперь можем двинуться дальше. И совсем не случайно наш следующий шаг совпадает с намерениями Гритты – мы отправляемся вслед за ней в лагерь герцога Истменсуотча и его Изрыгающего Пламя Батальона. Здесь мы встретим наших друзей, поскольку в лагере кроме самого герцога Адрона и его дочери Алиры, а также Сетры Лавоуд, чародейки Горы Дзур, находятся и – подумать только! – Айрич и Тазендра. Следует добавить, что Мика, – сидя на своем верном табурете возле входа в шатер, дожидался конца беседы. Фоунд, все еще не оправившись от очередного путешествия верхом, получил разрешение отдохнуть и крепко спал неподалеку от шатра.
Остальные были внутри огромного шатра, служившего Адрону в походе домом. В задней части шатра – такого большого, что здесь могли собраться сразу пятьдесят капитанов, – располагалась доска с диковинной мозаикой из пурпурных камней. Мы уже упоминали о ней раньше, сейчас ее полностью скрывал плотный кусок материи, а потому догадаться, что под ним пряталось, не представлялось возможным. Чуть в стороне стоял стол, заваленный бумагами, которые и изучал Адрон, когда к нему пришли гости. Для них слуги разложили на полу подушки. Сам Адрон нетерпеливо шагал взад-вперед между столом и доской.
Тазендра, казалось, несмотря ни на что, сохраняла спокойствие. Впрочем, ее взгляд путешествовал от Адрона к Сетре. Айрич, также внимательно наблюдавший за Адроном, был, как всегда, невозмутим. На лице Сетры отражалась некоторая тревога, словно она услышала гром и теперь ожидала вспышки молнии. Алира была мрачна. Она производила впечатление человека, решившего во что бы то ни стало стоять до конца. Итак, судя по поведению гостей Адрона, здесь происходило нечто тревожное.
Адрон напоминал разбушевавшуюся стихию – каждый мускул на его лице был напряжен, руки сжаты в кулаки, – герцог с трудом сдерживал гнев. Перестань он сдерживать себя – и не поздоровилось бы никому. Да и что может быть страшнее, чем потерявший самообладание волшебник-драконлорд, которому
Читатель наверняка сам знает многих, кто кричит и размахивает кулаками, когда им овладевает гнев. Людей, ведущих себя подобным образом, найти не труднее чем желудь в дубовой роще. Такое поведение может быть вызвано разными причинами. Одни устраивают скандал, чтобы запугать тех, кто рядом, или заставить их искать убежище, или вынудить пойти на переговоры. Другие просто выражают свое недовольство равнодушной природе, не преследуя этим никаких целей.
Людям же вроде герцога Истменсуотча отлично известно, что если гнев овладеет ими, то им остается только кричать – единственный способ удержать контроль над собой и не обрушить могущественные силы на тех, кто имел несчастье оказаться в пределах досягаемости их стрел и молний. И мы благодарны сильным мира сего, умеющим вовремя направить свой темперамент в более или менее безопасное русло.
А теперь давайте понаблюдаем за его высочеством Адроном э'Кайраном в ярости.
– Ну кто он такой? – кричал Адрон, ни к кому в особенности не обращаясь. – Да его мать пыталась поступить на императорскую службу в период правления Орки и была уволена из флота за то, что так и не смогла научиться навигации! А его отец перед свадьбой потерял свое состояние, вложив его в устройство, предназначенное для очистки неба от туч. Такого устройства в природе никогда не существовало, ведь оно не могло работать… а даже если бы и работало, все равно не принесло бы денег – кому оно нужно?! А он сам…
– Отец, – прервала его Алира.
– Что? Этот глупец, этот подложный император, этот бездарный командующий осмелился, осмелился обыскать личные покои моей дочери, а потом рассчитывает, что ему станут служить? Он полагает, ему будут сохранять верность…
– Отец! – снова перебила его Алира.
– Сама мысль о том, что он может…
– Отец, тебе необходимо остановиться. Неужели понимаешь – тебя слышит весь лагерь.
– И пусть! – вскричал Адрон, продолжая нетерпеливо расхаживать взад-вперед. – Неужели ты думаешь, что для меня имеет значение, знают ли они, какой он человек – я говорю человек, а не император. Пусть меня слышат Боги и рыдают. Отрицать его принадлежность к человеческому роду мы не станем. А вот что он является настоящим императором, он так и не доказал. Кому мы теперь служим?
– Не пристало дворянину, – спокойно промолвил Айрич, – умалять достоинства того, кто является его господином, перед теми, перед кем он является господином.
Слова эти заставили Адрона замолчать – он должен был осмыслить сказанное лиорном. Произнеси их кто-нибудь другой, они почти наверняка оказались бы «последней каплей, прорвавшей плотину». Однако его высочество, всегда уважавший Айрича, задумался и постепенно его гнев начал угасать.
– Возможно, – наконец пробормотал он. – И все же мысль о ничтожном фениксе, разрешившем своим негодяям войти…
– Отец, – вновь позвала Алира, – я говорила с его величеством и могу тебя заверить, что ему сказано все, что следовало сказать по данному поводу. Полагаю, нам лучше забыть и…
– Прошу меня простить, – вмешалась Сетра, – но мне кажется, не стоит так поступать. Во всяком случае, прежде мы должны узнать все подробности.
Алира взглянула на нее с недоумением:
– Вы так считаете?
– Уверена.
Алира нахмурилась и обратилась к Айричу:
– А как полагаете вы, мой дорогой лиорн?