Пятьсот лет спустя

Браст Стивен

Тэк, несмотря на неожиданность, сразу заметил у Алиры на поясе шпагу – а он прекрасно знал, что это запрещено в присутствии его величества. Достойный капрал немедленно занял угрожающую боевую стойку между Алирой и императором и обнажил свое оружие. Алира не выглядела встревоженной; она спокойно отстегнула пояс со шпагой, небрежно бросила его Тэку и заявила:

– Я прошу разрешения, сир, переговорить с вашим величеством. – Причем тон Алиры входил в противоречие с тщательно подобранными словами, но вполне соответствовал времени и манере ее появления.

Леди

Ингера сумела удержаться на ногах и надменно расправила плечи, а Тэк уставился на пояс со шпагой, который оказался в его левой руке. Его величество между тем пристально смотрел сверху вниз на Алиру (читатель, наверное, не забыл, она отличалась маленьким ростом), словно не мог сообразить, что перед ним за птица. Впрочем, он довольно быстро припомнил, где видел ее раньше.

Наконец император сказал:

– Сейчас не подходящее время для разговоров. Если вы придете завтра…

– Сир, дело чрезвычайной срочности, поэтому я смиренно прошу вас уделить мне несколько минут.

Стоит ли говорить, что даже теперь ее тон и поза входили в полное противоречие со словами? А Орб, который до ее появления был чисто белым, приобрел темно-красный оттенок.

Тем не менее его величество, смерив Алиру гневным взглядом, ответил:

– Ну, если ваш вопрос не терпит никаких отлагательств, можете говорить. – В голосе Тортаалика прозвучало предупреждение: «Если сообщение не покажется мне действительно срочным, мой гнев будет страшен».

– Сир, меньше часа назад по приказу вашего величества в мои покои вошли посторонние люди и забрали одну из принадлежащих мне вещей.

Лицо императора потемнело, и он прикусил губу:

– Невозможно, – заявил его величество.

– Как невозможно? Вы утверждаете…

– Из вашей комнаты не могли взять то, что вам принадлежало.

Глаза Алиры сузились.

– Не окажет ли мне ваше величество честь объяснить свои слова? Должна признать, я ничего не понимаю.

Читателю необходимо понимать, что фразы, произнесенные Алирой, звучали отрывисто, – каждое слов произносилось четко и внятно, передавая едва сдерживаемый гнев, хотя их содержание оставалось безупречно вежливым.

– Я не просто вам объясню! – вскричал император. – Я скажу, что именно забрали из ваших покоев и почему.

– Ни о чем другом не прошу.

– Из ваших комнат взяли предмет доимперской магии. Вы понимаете меня, Алира э'Кайран? Вещи такого рода запрещены со дня создания Орба!

– Что довольно-таки странно, – заметила Алира, – учитывая то, как создан Орб. Тем не менее, сир, я должна выразить свой протест…

– Вы протестуете? Вы, значит, протестуете? Протестуете?

– Так оно и есть, сир. Зачем повторять?

– Владение подобными предметами наказывается смертной казнью!

– В самом деле, сир? – спокойно осведомилась Алира. – А каково наказание за нарушение тайны покоев леди?

– Я полагаю, вы оказали себе честь, допрашивая меня!

– Совершила дерзость, сир?

– Дерзость? Безусловно!

– Но что моя дерзость по сравнению с дерзостью вашего величества,

позволившего своим гвардейцам войти в мои покои и произвести там обыск?

– Вы осмеливаетесь обвинять меня – меня – в дерзости?

Алира холодно посмотрела на него, словно прикидывала, кто из них выше. Казалось, она смотрит на императора сверху вниз.

– Орб и трон, сир, даются человеку тогда, когда он становится императором. Право вести за собой империю необходимо заслужить. – И с этими словами она поклонилась, отступила на несколько шагов назад, взяла свое оружие у Тэка, который, потеряв дар речи, все еще держал его в левой руке, повернулась на каблуках и вышла из Зала баллад.

Вот что Кааврену удалось выяснить, после того как он выслушал несколько свидетельств от тех, кто находился в Зале герцогств. Когда тиаса составил себе полную картину, он остановился поразмыслить.

«Теперь, – сказал он себе, – необходимо принять решение. Если я вернусь домой или в свой кабинет, то скоро получу послание от императора – мне будет предложено найти его величество, а он отдаст мне приказ арестовать Алиру. Леди дракон – это вам не управляющий финансами. Да и вообще, мне совсем не хотелось бы брать ее под стражу, поскольку она дочь человека, которого я имею честь считать своим другом. Если же я попытаюсь привести в исполнение свой исходный план и отправлюсь навестить Пэла, то сумею отдалить момент ареста настолько, что у Алиры будет достаточно времени, чтобы скрыться. Никто не сможет обвинить меня в пренебрежении своим долгом – ведь когда его величество отправляется на покой, начинается мое личное время».

Затем тиаса вздохнул.

«Нет, Кааврен, тебе не удастся так легко улизнуть. Твоя совесть последует за тобой, ты услышишь ее шепоток, потеряешь сон и спокойствие, которые так ценишь. Из-за подобного поступка отношения с твоими дорогими друзьями могут дать трещину – в особенности с благородным Айричем. Его величество, ясное дело, потребует, чтобы я арестовал Алиру, тут не может быть сомнений. Поэтому я, как и всякий верный вассал, должен сам разыскать императора. Если он уже отправился в свою спальню, не оставив мне никаких поручений, – тем лучше. Если же, как я и предполагаю, записка меня ждет или, что еще более вероятно, он намерен отдать приказ лично, я его исполню с такой же быстротой, как если бы мне пришлось взять под стражу теклу, человека Востока или управляющего финансами».

Приняв решение, Кааврен немедленно отправился в спальню его величества. Двое стоявших на посту гвардейцев сообщили своему капитану, что его величество несколько минут назад скрылся в спальне и, по всей очевидности, еще не спит. В чем Кааврен и убедился, войдя в небольшую прихожую перед спальней, – из под двери виднелась полоска света. Кааврен тихонько постучал.

– Кто там? – спросил его величество.

– Кааврен.

– Ага! Мой капитан Гвардии! Пожалуйста, заходите, дорогой Кааврен, потому как сейчас мне хочется поговорить с вами больше, чем с кем бы то ни было другим.