Пятая волшебница

Ньюкомб Роберт

Маг-отступник посмотрел на него с грустью.

— Если бы дело было только в этом, — ответил он. — Боюсь, утаив от Фейли часть знаний, я тем самым создал другую проблему, может быть, даже более серьезную.

Сердце у принца упало, в особенности когда он заметил беспомощное выражение на лице Верховного мага. «Как может повредить нам то, что какие-то магические знания от волшебниц ускользнули?» — недоумевал Тристан.

— Судя по выражению твоего лица, Виг, ты уже уловил ее суть, — продолжал Феган. Ты сам объяснишь это принцу или хочешь, чтобы это сделал я?

— Предпочитаю выслушать твою точку зрения, — угрюмо отозвался старик.

Маг-отступник вздохнул.

— Как я уже сказал, Фейли вытянула из меня знания

Каприза лишь частично, о чем не подозревает. И по этой причине она может совершить роковые ошибки. Относительно «причастия кровью» ей и в самом деле известно все. Иначе обстоит дело с «расплатой». Тут ее знания весьма отрывочны. Вывод таков — почти наверняка она проведет «расплату» с нарушениями.

В окно задувал прохладный вечерний ветерок, но не он стал причиной пробежавшей по спине Тристана дрожи.

— А что произойдет в этом случае?

— Наш мир просто перестанет существовать. Полностью и необратимо. Неточное осуществление «расплаты» приведет к неправомочному слиянию Закона и Каприза, что, в свою очередь, закончится гибелью всего мира. Недаром знания об этих направлениях магии изложены в отдельных разделах Манускрипта. Только один человек может осуществить слияние Закона и Каприза должным образом Избранный. Ты, Тристан. Так предначертано Древними Провидцами. Но если Закон и Каприз столкнутся или даже придут хотя бы к частичному взаимодействию по воле любого другого человека, результат будет катастрофический. А Фейли попытается сделать именно это. Речь идет не только о спасении Шайлихи, речь идет о самом существовании нашего мира.

— Да, Виг говорил мне, что слияние двух направлений магии может закончиться фатально, — сказал принц. — И я понял почему, после того как он показал мне их физическое воплощение в виде двух сфер. Но откуда тебе знать, что действия Фейли способны привести к концу мира? Такое невероятное могущество одного человека просто не укладывается в голове.

Феган перевел взгляд на Верховного мага.

— Значит, ты показал Тристану обе стороны магии? — спросил он. — В таком случае, принц, вспомни, как все это выглядело. Вспомни похожие на молнии разряды внутри каждой сферы, стремящиеся вырваться на волю. Чтобы осуществить задуманное, первой госпоже Шабаша понадобится такое огромное количество магической энергии обоих направлений, что в сферах возникнут невиданные доселе разрывы. Уверяю тебя, это чрезвычайно опасно само по себе. Но она пойдет дальше — воссоединит полученную энергию, а это, как сказано в Пророчествах, по плечу только Избранному. Никаких сомнений — Фейли потерпит поражение. И большой беды в том бы не было, если бы вместе с ней не погиб остальной мир. Не уцелеют даже сами Закон и Каприз.

Эти зловещие слова прозвучали как удар погребального колокола. Молчание нарушил Виг.

— Но ведь она наверняка должна знать, чем может закончиться слияние двух направлений магии, — возразил он. — Что ни говори, Фейли добилась серьезных успехов в своем искусстве и обладает огромными знаниями. И все же ты считаешь, что она пойдет на такой страшный риск?

— Я в этом не сомневаюсь, — уверенно ответил маготступник. — Ради чего, по-твоему, она решила похитить Шайлиху? Ни для каких других целей принцесса ей не нужна. И еще — ты, по-моему, упускаешь из виду, что Фейли совершенно безумна. Она настолько увлеклась практикой Каприза, что уже давно перешагнула грань разума. Лично я считаю, что сейчас она существует в своем собственном мире, считая себя непогрешимой, и просто не способна раздумывать о возможных последствиях своих поступков.

— А остальные волшебницы понимают, насколько велик риск? — спросил Верховный маг.

— Скорее всего, нет. — Феган прищурился. — Не забывай, их знание магии гораздо более ограниченно. Они доверяют первой госпоже Шабаша и, скорее всего, не предполагают, что та задумала осуществить слияние обоих направлений магии. Кроме того,

усиленно практикуя Каприз, они тоже неудержимо скатываются в сторону безумия и склонны принимать желаемое за действительное. — Он замолчал, погрузившись в свои мысли. — Вот уж поистине, слепой ведет слепых, — прошептал увечный маг, обращаясь скорее к самому себе. — Этим же объясняются и их поистине ненасытные сексуальные потребности.

Тристану мгновенно припомнилась ночь на берегу реки, когда та, которую он знал как Лилит, внезапно превратилась в Наташу и едва не изнасиловала его.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он Фегана.

— Пораженные безумием, волшебницы воображают, будто чем разнузданнее их похоть, тем выше магическое мастерство — как будто сама магия принуждает их творить все эти непотребства. У Фейли, да и у остальных волшебниц магия вызывает сексуальный экстаз, и они считают, что это увеличивает их могущество. Я убедился в этом на собственном опыте. В разделе Каприза коротко упоминается о подобном эффекте. Вот для чего им нужны Конюшни — место, где содержатся рабы, используемые волшебницами для удовлетворения своих животных потребностей. — Феган с сочувствием взглянул на принца, понимая, что вынужден снова причинить ему боль. — И Шайлиха благодаря высокому качеству своей крови, пройдя обучение у первой госпожи Шабаша, обретет такую же сексуальную разнузданность, став вдобавок самой злобной из волшебниц, — он откинулся в кресле, допуская, что Тристан может снова наброситься на него, не желая верить услышанному.

Принц потрясенно посмотрел на мага-отступника и с размаху ударил кулаком по столу.

— Я тебе не верю! — вскричал он. — Откуда ты все это знаешь? Многое, о чем мы тут сегодня говорили, произошло больше трехсот лет назад, а ты рассуждаешь так, будто все это было вчера!

— Ты кое о чем забыл, мой юный друг, — отозвался Феган. — Я обладаю даром абсолютной памяти. Все, что я когда-либо видел, слышал, узнал или прочел, без малейшего изъяна сохраняется в ней и может быть извлечено оттуда в любой момент. Иногда, уверяю тебя, это не столько благословение, сколько проклятие. Находясь в плену у волшебниц, я стал свидетелем того, как Фей ли впервые испытала подобный экстаз. А о том, насколько разнузданно волшебницы вели себя во время войны, тебе может рассказать Верховный маг. С тех пор их порочность в немалой степени усугубилась и наверняка не знает границ. — Они с Вигом обменялись понимающими взглядами.

— Именно благодаря своей абсолютной памяти я стал первым, кто прочел Манускрипт после моей дочери Эмили. Теперь, когда остальные маги Синклита мертвы, во всем мире из тех, кто знаком с разделами как Закона, так и Каприза, остались только мы с Вигом. Третий раздел, Пророчества, не читал никто, но и первые два в определенной степени приоткрывают завесу над будущим. Вот почему все мы были предупреждены о твоем появлении на свет и знали, как и когда должно начаться твое обучение. — Феган пристально взглянул в глаза принцу. — Понимаю, все сказанное кажется тебе отвратительным и ужасным, но поверь — так оно и есть.

Тристан, чувствуя себя совершенно разбитым и одиноким, встал и на подгибающихся ногах подошел к окну. «Моя сестра, единственное уцелевшее близкое мне существо, томится где-то по ту сторону моря, — билось в его сознании, — и я не знаю, как добраться туда, и не владею магией, без которой борьба за ее жизнь заранее обречена на неудачу». Внезапно ему в голову пришла одна мысль. Принц повернулся к Фегану.

— Один вопрос давно не дает мне покоя, и, по-моему, сейчас самое время задать его. Если Эмили унаследовала твою кровь, которая, как ты сказал, очень высокого качества, то зачем волшебницам было ее убивать? Почему они не обучили ее своему искусству? Зачем триста с лишним лет ждали, пока на свет появится Шайлиха? — Краем глаза Тристан заметил рассерженное выражение на лице Вига, но сейчас его это мало волновало.