Пятая профессия

Моррелл Дэвид

— Какое? — быстро спросил врач. — Помните, в каком месяце?

Сэвэдж поднатужил память.

— В начале апреля.

— То есть примерно недели две назад. Можете ли вы вспомнить, как вас зовут?

Сэвэдж чуть было снова не впал в панику. Под каким же именем он работал в последний раз?

— Роджер Форсайт? Правильно или нет?

— Это имя стояло на водительском удостоверении, которое обнаружилось в вашем бумажнике. А адрес?

Сэвэдж был на пределе возможностей, но попытался сконцентрировать остаток ясных мыслей. Он назвал адрес, который был записан на водительском

удостоверении: ферму в пригороде Александрии, штат Вирджиния. Владельцем был Грэм, который записал дом на свой псевдоним и позволял Сэвэджу и другим защитникам, которые на него работали, называть его своей резиденцией.

Грэм? Сердце забилось быстрее. Да. Он отлично помнил Грэма.

Врач покивал.

— Именно этот адрес стоял на правах. Номер телефона мы узнали по справочнику. Звоним не переставая. Но безуспешно. Вирджинская полиция даже послала к вам на дом своего сотрудника, но дома никого не оказалось.

— И не могло оказаться. Я живу один.

— Есть у вас друзья, родственники, с которыми вам хотелось бы связаться?

Демерол погружал Сэвэджа в липучую трясину. Он начал бояться, что напутает что-нибудь.

— Я не женат.

— Родители?

— Умерли. Сестер и братьев нет. — Глаза Сэвэджа начали слипаться. — А друзей я беспокоить не хочу.

— Ну, если вы в этом уверены…

— Да, совершенно.

— Что ж, по крайней мере ваши ответы соответствуют информации, обнаруженной нами в вашем бумажнике. Это доказывает то, что я вам вчера говорил. У вас кратковременная потеря памяти. Это происходит не всегда после черепной травмы, но случается. И в конце концов это кратковременно.

Сэвэдж боролся с наползавшим беспамятством.

— Но вы так и не ответили на мой вопрос. Что за несчастный случай со мной произошел?

— Вы помните “Мэдфорд Гэпский Горный Приют”?

Несмотря на наползающую дремоту, Сэвэдж почувствовал удар.

— Мэдфорд Гэп? Да. Отель. Странный…

— Отлично. Значит, вы все-таки вспоминаете. — Доктор Хэмилтон подошел ближе. — Вы там гостили. Потом пошли в горы.

Сэвэдж помнил, как брел через лес.

— И упали с клифа.

— Что?

— Хозяин отеля настойчиво повторял, что рядом со ступенями вывешена табличка: “Только для тренированных скалолазов.” А вы по ним полезли. Похоже, ваша нога соскользнула с ледового покрытия. Если бы не уступ в тридцати футах внизу, вы бы падали всю тысячу футов. Вы счастливчик. Когда вы не вернулись в отель к обеду, вас пошли разыскивать. Им посчастливилось обнаружить вас перед закатом и, я бы сказал, перед полной потерей крови и перед тем, как вы умерли бы от гипотермии.

Лицо врача окуталось дымкой.

Сэвэдж упорно старался прочистить мысли и восстановить зрение.

— Упал с…? Но ведь это не…?! — в паническом смятении он понял, почувствовал, что это неправда, что с ним произошло нечто более страшное. Кровь. В померкшем сознании возникла хлещущая кровь.

Сверкание острого, как бритва, металла. Какое-то падение.

И он впал в полное забытье. В черноту.

15

ИЗУРОДОВАННОЕ ТЕЛО КАМИЧИ РАССЫПАЛОСЬ НА ДВЕ

ЧАСТИ. ИЗ ОБЕЗГЛАВЛЕННОГО ТЕЛА АКИРЫ ПОТОКОМ ХЛЫНУЛА КРОВЬ. ГОЛОВА ШМЯКНУЛАСЬ НА ПОЛ И, ОТКАТИВШИСЬ, ВСТАЛА НА ОБРУБОК ШЕИ ПЕРЕД СЭВЭДЖЕМ.

ГЛАЗА АКИРЫ МОРГНУЛИ.

Сэвэдж с криком проснулся.

Все его тело, даже кожа под бинтами и гипсом были скользкими от пота. Несмотря на острую боль в ребрах, во время частого дыхания воздуха не хватало.

В палату вбежала медсестра.

— Мистер Форсайт? С вами все в порядке? — Она быстро проверила его пульс и давление. — Вы встревожены. Я введу дополнительную порцию демерола.

— Нет.

— Что?

— Я не хочу находиться под действием наркотиков.

— Но таковы указания доктора Хэмилтона. — Она выглядела взволнованной. — Я обязана ввести вам демерол.

— Нет. Объясните ему, что мое сознание должно находиться в полной ясности. Скажите, что демерол затуманивает рассудок. И еще, что я начинаю…

— Да, мистер Форсайт? — В палату зашел блондинистый доктор. — Что же вы начинаете?

— Вспоминать.

— Все о вашем несчастном случае?

— Да, — солгал Сэвэдж. Инстинкты защитника подсказали: говори лишь то, чего от тебя ожидают. — Хозяин отеля был прав. Ступени, ведущие вниз по клифу, были предназначены лишь для классных скалолазов — там было написано черным по белому. Но я когда-то был неплохим альпинистом. Мне неприятно об этом говорить, но, похоже, я был слишком самонадеян и самоуверен. Постарался пройти скалу, покрытую льдом. Потерял равновесие. И…

— Упали.

— Мне показалось, будто уступ старается стукнуть меня снизу.

Доктор Хэмилтон скорчил милостивую гримасу.

— Недооценка, достойная сожаления. Но, по крайней мере, вы выжили.

— Он не хочет, чтобы ему вводили демерол, — сказала медсестра.

— Да ну? — Похоже, доктор Хэмилтон был поставлен в тупик. — Это необходимо для вашего же спокойствия, мистер Форсайт. Без обезболивающего…

— Я буду сильно страдать. Это ясно. Но от демерола у меня мозги затуманиваются. А мне кажется, это хуже всего, что только можно представить.

— Я понимаю. Вам необходимо восстановить в памяти события, предшествовавшие несчастному случаю. Но зная размеры ваших повреждений, я думаю, вы просто не подозреваете, о какой боли…

— Когда выветрятся остатки демерола? — Сэвэджу хотелось добавить — и прекратят вредить моей специальности. Но вместо этого — чувствуя, как нарастает боль, — он сказал: — Давайте придем к компромиссу. Полдозы. Посмотрим, как я перенесу. Потому что к тому количеству, что вы прописали, можно возвратиться всегда.

— Пациент торгуется с врачом? Я не привык… — Глаза доктора Хэмилтона сверкнули. — Ладно, поглядим, как вы перенесете. Если мое предположение окажется верным.

— Я — гуттаперчевый мальчик.

— Я в этом не сомневаюсь. А может быть, ваша агрессивность поможет вам слегка подзаправиться?

— Крекеры и куриный бульон.

— Именно это я и хотел предложить.

— Если я удержу пищу в желудке, то в катетере надобность отпадет.

— Совершенно верно. Моим следующим шагом будет снятие вас с капельницы.