Пять вечеров

Володин Александр Моисеевич

Ильин. Я догоню, мне позвонить надо.

Тамара. Только быстрей, ждать не будем.

Тамара и Слава уходят.

Ильин(подсел к городскому автомату). Справочная? Телефон «Гастронома», угол Литейного и Пестеля. Да. Спасибо. (Набрал номер.) Зою из бакалеи можно попросить?… Зоя? Приветствую, Саша. Я обещал к вам зайти. Простите,

не могу… Нет, и завтра не смогу. И потом.

Свет гаснет.

Комната Тамары. На этот раз она празднично убрана. Светлая скатерть, цветы. Слава, хмурый, за письменным столом тонет в учебниках и конспектах. Тамара, в нарядном платье, бочком сидит на своем подоконнике, возбужденно смотрит на Ильина. Ильин стоит посреди комнаты.

Ильин(делая пассы). Оклахома, синерама, пневмоторакс, квадарама! (Вынимает у Славы из-за воротника апельсин, преподносит Тамаре.)

Тамара очень довольна, ест.

Але-оп!… (Вытягивает у Славы из уха прозрачную косынку, накидывает на Тамару.)

Слава. Ну вас к аллаху, сколько можно. Мне заниматься надо. (Вынул у себя из кармана флакон духов, плитку шоколада.)

Ильин(раскатывая рукава). Пижон.

Тамара. Александр Петрович уезжает, надо веселиться.

Слава. Без меня. (Собрал со стола книги, ушел в соседнюю комнату.)

Сразу стало тихо и пусто. Долгая пауза. Ильин, сунув руки в карман, покружил по комнате, подошел к Тамаре.

Ильин. У тебя руки красивые.

Тамара. Руки у всех баб красивые.

Ильин. Помнишь парадное?

Тамара. А то нет?

Ильин. Немало мы там отдежурили.

Тамара. Как ненормальные. А помнишь, как ты в первый раз меня поцеловал? Прямо на лестнице. У-у!… Я и сумочку со страху выронила.

Ильин шагнул к ней. Она встала, прислонилась к стенке, опустив веки. Поцелуй. Книжка из-под ее руки упала на пол.

А почему все в парадном целуются? Как приговоренные. Ну, почему, скажи?

Ильин. Не знаю.

Тамара. Потому что там тепло.

Поцелуй. Стук в дверь из соседней комнаты.

Что ты стучишь?

Слава

вошел, взял что-то с письменного стола и, не подымая глаз, удалился.

Ильин. У тебя глаза красивые.

Тамара. Просто большие глаза, большой величины.

Ильин. И цвет лица хороший.

Тамара. Что ты! Вот раньше у меня был цвет лица, это правда. Сегодня вхожу в трамвай, слышу: «Садитесь, мамаша». Оглянулась – ко мне обращаются.

Ильин. Да, время летит. И чем дальше, тем быстрей. (Обхватил голову руками.) Жизнь моя, иль ты приснилась мне! Все-таки молодость – окаянная штука. Обещает и обманывает. А мы все верим.

Тамара. А меня нисколько не обманула. Я всегда знала, что буду счастливая. И вот – счастливая!

Ильин. Ничего, меня с земного шара не спихнешь, он большой.

Тамара. Я знала, я всегда знала, что ты многого добьешься. Главный инженер. Это же руководитель производства. У меня участок – восемьдесят клейщиц. А тут комбинат. Целый город! Тебя рабочие любят?

Ильин. Не знаю, не спрашивал.

Тамара. Чтобы все любили – этого не бывает. Но в основном, конечно, любят. В этом я уверена.

Ильин(решился). Тома, я должен сказать тебе одну вещь. Но это между нами.

Тамара. Между нами. Только между нами. Между тобой и мной.

Ильин. Тома, я хочу уйти со своей работы.

Тамара. Как уйти, зачем?

Ильин. Надоело.

Тамара. Не пойму, ты серьезно говоришь?

Ильин. Абсолютно.

Тамара. Почему у тебя такие странные мысли? Может быть, ты устал? Такая работа, а живешь безалаберно. И вообще, когда человек один – ему все представляется в мрачном свете. Теперь будет иначе, уж поверь! Тут же приехать пустяк – часов пять езды.

Ильин. Не понимаешь. Ну, надоело мне!… С судьбой надо играть по крупной: ты ее или она тебя.

Тамара(встревожилась). У тебя что-нибудь случилось? Неприятность?

Ильин. Странный все-таки народ. Неужели обязательно должно что-нибудь случиться? А!… (Махнул рукой.) Послушай, Тома! Давай-ка оторвемся, поплывем куда-нибудь на Север. Я же шофер первого класса. Вот права! (Вынул из кармана права, помахал.) Я шофер, я и механик. А? Стал бы я для тебя хуже или нет?

Тамара, молчит, собираясь с мыслями.

Тамара. Не знаю…

Ильин. А, не знаешь!