Пять дней по воде
Шрифт:
Милана с Верой. Молодежь, кряхтя, с упорством постигала азы деревенской жизни. Инна Сергеевна и Раиса Романовна разбрасывали семена в бороздки, проделанные ровными рядами творческими личностями.
Прошло около часа. Совместными усилиями помощь братству монахов была оказана. А что же отец Виттий? Он, оказывается, пришел, как и обещал через полчаса, но глядя на работу городских жителей, понял, что лучше дать им довести все до победного конца самим. И еще он слушал рассуждения молодых людей и улыбался.
– Ну и где же твой друг?- копая произнес Семен.
– За молитвами, где ж ему быть, - ответил Петр.
–
– Непривычно, конечно, но выхода нет, надо докопать, - философски заметил Петр.
– Тебя никто за язык не тянул, - огрызнулся Семен.
– А я и не жалуюсь, - сказал Петр, - я вообще подумаю на тему дачного участка. Да Ульяна?
– Шашлыки жарить? - искренне не поняла девушка.
– Гусей разводить, гречиху садить, - продолжил Петр.
– Ты с ума сошел что ли?
– оторопела Ульяна.
– Забросим с тобою банковское дело и мотанем на вольные выпасы, - смеясь, продолжил свою мысль Петр.
– Это без меня, - ответила девушка.
– Э, нет. Ты будешь рядом с мужем. То есть со мной.
– Я подумаю о муже, - пообещала Ульяна.
– Вот они, современные женщины. А как раньше декабристки за мужьями по ссылкам мотались?
Петр с Семеном остановились, вытерли вспотевшее лицо белыми футболками и вонзили лопаты в землю. Задание было выполнено. Как из под земли, рядом оказался отец Виттий:
– Ну что, спасибо за работу, будем ждать следующую группу, во благо человечества.
– Так это я образно, - рассмеялся Семен.
– Вам действительно спасибо земное. А тебе девица я так скажу: любовь, она проявляется в преодолении себя.
– А как же вторая половина, муж ведь тоже должен идти на уступки.
– С себя начинай, вот тогда и муж твой на тебя глядючи, на себя обернется.
Виттий повернулся и тем же размеренным шагом направился к дороге, ведущей к монастырю. Затем развернулся и произнес:
– Пойдемте, ополоснетесь в водице нашей. Усталость и пот смыть надобно, к источнику как младенцы прибудете, с чистым телом и помыслами.
Ополаскиваться пришлось в баньке, как оказалось, специально выстроенной для путников поодаль от жилища монахов. И следили за строением две пожилые женщины из села. Чистая, небольшая баня, выстроенная из осиновых бревен с полками и скамейками из лиственницы, имела такой запах, что все заботы, тревоги, грустные мысли казались, ничтожно малы в сравнении с энергетикой старинного уклада наших предков, по подобию которых и было возведено сие чудо. Вот откуда они черпали силы, жизненную мудрость и прочную связь с вселенной. В тазике лежал распаренный в горячей воде березовый веник вместе с маленькими сосновыми веточками. Наталья с Ульяной взобрались на полок и самоотверженно грелись, обливаясь потом и споласкиваясь теплой водой.
– Ну что, приобщимся к высокой культуре варваров - язычников?
С этими словами Инна Сергеевна поддала жару. Запах осины в сочетании с запахом веточек сосны и листвой березы создавали поистине божественный аромат, если бы не обжигающий пар. От него не было никакого спасения. Жгло все участки открытой и закрытой
Но, как оказалось, подобное испытание пришлось по душе Ульяне с Натальей, когда те немного успокоились. В следующий раз они немного задержались в огненном жару, добровольно обливаясь холодной водой с головы до ног. Ополоснувшись, первая партия живая и невредимая вышла на свет божий.
За ними отправились Милана, Вера и Раиса. Этим было уже проще, так как первопроходцы оповестили обо всех тонкостях банной прелести. А вымывшиеся сидели на веранде закутанные в простыни и пили травяной чай, заваренный хозяйками банной усадьбы.
Последними в баню пошли мужчины. Когда вся группа собралась вместе и отдохнула, оказалось, что их уже поджидали две легкие брички с лавкой для возничего и двумя лавочками для пассажиров. Возничими были два крепких дедка из селян.
– Ну что, честной народ, на источники готовы ехать, али как?
– Сдвинув рукой расписную кепку вперед и почесав затылок, поинтересовался один из них.
Честной народ только-только отошел от бани и сам еще не понимал к чему он готов, а к чему нет.
– Всегда готовы, - съязвила вездесущая Ульяна.
– Значит, загружайтесь и покатили с ветерком.
– Произнес дед.
– Далеко катить - то?
– Спросила Раиса Романовна.
– Не. Не очень далеко, Минут пятнадцать, ну, может двадцать, прокатимся и пожалуем до места.
Путешественники стали загружаться на удобные сиденья конных бричек. Вот так, с корабля и на бал. В голове все уже перемешалось, наслоение эмоций одна на другую вызывало неопределенное чувство сходное с потерей в пространстве. Люди уже не понимали, что когда происходило и когда они это успели увидеть. Что вызывало больший интерес, больше понравилось. Они постараются в этом разобраться завтра или вообще дома. А сейчас путь лежал к святому источнику. Лошади легко бежали по мягкой проселочной дороге. Длинные гривы развевал в разные стороны встречный ветерок. Кони, казалось, были рады такой прогулке и помахивая длинными мордами иногда с удовольствием похрапывали, шлепая толстыми губами, словно во сне.
– Дедушка, а откуда взялся этот источник и как узнали, что он святой?
– Спросила у своего возничего Милана.
– Дык это, до нашего поселения тут монах жил. Один он был. Его семью признали врагами народа да и расстреляли. А он забрался в глушь подальше от людей и молился целыми днями. Отрекся от жизни мирской. Речушка эта, она всегда тут была, а когда исцелять стала, никто не знает. Этот монах иногда ездил в дальнее село за продуктами. У бабки одной всегда брал. Вот к той бабке внучку привезли. Помирал дитенок, врачи ничего сделать не могли. Эта девочка и попросила взять ее с собой в лес, больно хотелось ей на природе побыть. Бабка и пустила с ином внучку до вечера. Вот и поехал монах в обратную дорогу с больным дитем. Приехал к себе и думает, отвар надо сделать из трав и воды родниковой. Пока с печкой возился, у девчушки голова закружилась, она сознание потеряла да и свалилась в реку. Лежит в воде горемыка, благо неглубокая наша речка и по сей день. Схватился инок, увидел такое дело, что сам своими руками малое дите чуть живое угробил, так отчаялся, что поднял руки к небесам и воскликнул: