Путница
Шрифт:
– Так и думали, покуда он по ночам вылезать не стал, по плотине ходить и в ставни скрестись. Подмастерья уже после второго раза разбежались. Вот мельничиха и плачется: скажите ему, чтоб оставил меня в покое, три злата заплачу.
– Просто сказать?
– Да, но, подозреваю, ему это не понравится.
– Хм. – Саврянин обреченно развернул настойчивое дитя в восьмой раз. – Ну можно было б прогуляться, когда кормильня закроется… Заскочу только домой, сабли возьму. Хоть и не верю я в эту чушь, да и надобности в напарнике не вижу. Не боишься, что я сам работу
– Поделишься, – уверенно сказал Сива. – Иначе позавчера отобрал бы у меня весь кошель.
Наемник просидел в кормильне до самого закрытия, неспешно потягивая пиво, и даже помог Альку выпроводить последних гостей. Те при виде двойного набора кулаков решили не искушать судьбу, покорно рассчитались и ушли-уползли.
Где саврянин живет, Сива не спрашивал – успел узнать от служанки, а та от кого-то из соседей тетки Ксюты. Напарники в молчании пересекли погруженную во мрак пустошь, поднялись на холм, усыпанный светлячками-торговцами, и уже подходили к дому, когда наемник не выдержал:
– Отдай мне сабли, а? На кой они тебе, ты ж все равно их не носишь! Небось и рубиться на них толком не умеешь.
– Я на всем умею.
– Так если тебе без разницы, давай на мечи махнемся! – Сива вытащил из-за спины клинок, крест-накрест рассек воздух. – А? Они парные, у меня дома второй лежит.
Альк косо глянул на меч:
– Новодел. Сабли получше будут.
– Еще бы. В Болотных Сельцах выкованы, из местного железа, – тоскливо сказал наемник. – Я их десять лет таскал, они мне как талисман на удачу были.
– Что ж ты, – буркнул саврянин, – с талисманами на людей кидаешься?
– Так разозлился сильно! – с досадой признался Сива.
– Вот и таскай следующие десять лет мечи, – отрезал Альк, отворачиваясь.
– Ну и хрен с тобой, – надулся наемник. – Жлоб саврянский.
– Растяпа ринтарская. – Саврянин под лай соседских собак распахнул калитку. У тетки Ксюты тоже был пес, но совсем еще щенок, равно ластившийся к своим и чужакам. Хозяйка его даже на ночь в доме запирала, чтобы не свели.
Рыска, как всегда, не спала: сидела с ногами на постели и что-то вязала при свете лучины, клюя носом. При виде незнакомого человека девушка встрепенулась, уронила клубок с коленей и поспешила натянуть на них подол.
– Ночь добрая, – вежливо сказал Сива, глазея на девчонку в легком домашнем платьице и гадая, родственница она саврянину или подружка.
Альк заглянул на печь, похлопал по ней рукой:
– Где мои сабли?
Наемник болезненно поморщился.
– Я в ларь убрала. Ой! – (Саврянин без околичностей приподнял крышку вместе с Рыской, сунул руку в щель и за ремень вытащил ножны с оружием.) – А зачем они тебе?
– Беспокойника пойдем ловить.
– Что?!
– Мы быстро, – мрачно заверил ее Альк.
Сива скептически хмыкнул в кулак. Саврянин обвесился ножнами и уточнил:
– А чего там копаться, либо мы его, либо он нас.
– Альк, не смей! – Рыска вскочила, давая наемнику возможность попялиться на ее босые
– Ха-ха. – Белокосый повернулся к двери и нос к носу столкнулся с Жаром, как раз вернувшимся с полуночной службы в молельне.
Впитавшиеся в рясу благовония за дорогу выветриться не успели и волной растеклись по кухне. Сива машинально начертал перед лицом знак Хольги, потом опустил руку ниже и сделал то же для Сашия.
– Вы это куда? – мигом насторожился вор.
– На жальник, за беспокойником, – чистосердечно ответил наемник «духовному лицу». – Благослови, уважаемый!
– Пошли уже! – Альк раздраженно подтолкнул Сиву к порогу. – Этот тебя так благословит, что лучше б кто проклял.
Жар, к ужасу подруги, не только не попытался помешать саврянину, но и заблестел глазами, затрясся, как взявшая след гончая.
– Я с вами!
– Еще чего не хватало! – возмутился Альк, но чужое мнение в этом доме не уважал не только саврянин.
– Рыска, где освященное масло? – зашарил по полкам парень. – Ну то, что я вчера в горшочке принес?
– Ой, – смутилась девушка, – а я им утром кашу заправила… Что ж ты не сказал, что оно освященное?! Я б для праздника приберегла или если заболеет кто!
– А, ладно, у меня тут еще кой-чего есть, даже лучше! – Жар подергал себя за рясу, и стало заметно, как отвисают карманы, будто набитые камнями. – От беспокойников самое то должно быть! Хотя на всякий случай еще вот этот ножик прихвачу… Ну что, идем?
Видя такое дело, Рыска тоже схватилась за штаны:
– Тогда и меня подождите!
Сива оторопело взирал на это сумасшествие. Тут здоровенные мужики с мечами за деньги идти отказались, а молец и девчонка просто за компанию рвутся!
– Может, хоть подружку дома запрешь, а? – шепотом сказал он Альку. – Беспокойники, говорят, девичье мясо любят…
– Я очень на это надеюсь, – с непередаваемым чувством сказал саврянин.
Мельница стояла на отшибе, у самого жальника, только с другой стороны речушки – той самой, мелкой, через которую переходили по дороге к центру поселка. Но тут ее русло запрудили, и в получившемся озерце можно было даже покататься на лодочке. Мельничное колесо стояло, вода вхолостую бежала по желобу. Квакали лягушки, изредка всплескивал малек. Луна тонула в поднимающемся от реки тумане, и проку от нее было мало. Жальник казался пустырем, на который повыбрасывали остовы телег и плетней, чуть дальше росли кусты и даже деревья, скрывая его размеры.
Мельничиха встретила стучащихся в дверь гостей визгом, но, разобравшись, что это не назойливый супруг, со слезами радости пала Сиве на грудь, наемник аж пошатнулся. Оторвать тетку удалось с трудом, а по тому, как легко Жару удалось дожать ее до четырех златов, Альк понял, что мельничиха и впрямь сильно напугана.
– Как твой беспокойник выглядит-то?
– Да как обычно, – удивилась тетка, словно саврянин не знал простейших вещей, – в саване, с бородищей, и когти с вилку!
– Когти?