Путница
Шрифт:
Только не было его больше, хозяина. И оттого хутор тоже казался покойником.
А на рассвете Фесся родила мертвого ребенка.
Мальчика.
Глава 27
Захмелевшие крысы сходятся быстрей и охотнее.
К утру саврянка отлежалась, успокоилась и похорошела, оказавшись совсем еще девчонкой, ненамного старше Рыски. Замурзанная, желтоглазая, с горбом платья над опавшим животом,
Глаза у ребенка, к Рыскиному изумлению, оказались не желтые, а серые.
– У нее что, муж ринтарец? – шепотом спросила она у Алька.
– Котята тоже голубоглазыми рождаются. – Саврянин глядел на счастливое семейство без восторга – не из нелюбви к детям, а просто прикидывал, насколько их задержит эта обуза. Сажать только что родившую женщину верхом на корову нельзя, пешком гнать тем более. – Где твоя телега? – хмуро поинтересовался он у саврянки. Та втянула голову в плечи и растерянно, виновато заулыбалась.
Белокосый ругнулся в сторону спутников («Тут с вами родной язык забудешь!») и повторил вопрос по-саврянски. Женщина пролепетала что-то в ответ. Альк раздраженно уточнил (у саврянки обиженно задрожали губы) и, недовольно сдвинув брови, начал седлать корову.
– Посидите с этой дурой, – буркнул он. – Я съезжу телегу пригоню.
– Один? – насторожилась Рыска.
– Она говорит, тут близко.
– Лучше я с тобой, на всякий случай!
– Сейчас день.
– Ну и что? Ты ночью почти не спал, устал, а крыса… – Девушка не договорила, опасливо покосилась на саврянку – вдруг она все-таки что-то понимает?
– Скажи, что ты просто хочешь остаться со мной наедине, – ухмыльнулся саврянин, косясь на Жара – «помнишь наш спор в речке?». Вор выразительно показал ему кулак.
– Вот еще! – Рыска тем не менее взвалила на Милку седло.
Альк ждать ее не стал, но и не торопился, так что девушке удалось догнать его сразу за лесом. Рыска тихо порадовалась, что настояла на своем: оставшись в одиночестве, саврянин сразу ссутулился, помрачнел. Стало заметно, что он действительно не выспался – на худом лице Алька усталость проявлялась мгновенно.
– Ну зачем ты на нее наругался? – с упреком сказала Рыска. – Она и так издерганная вся, теперь сидит и глаз не поднимает.
– Поругаться и на тебя? – огрызнулся саврянин.
– На меня можно, я тебя уже знаю, – вздохнула девушка.
Альк настороженно на нее покосился и с напускным безразличием спросил:
– И что же, интересно, ты знаешь?
Рыска сделала вид, что только сейчас заметила кружащего в небе коршуна и любоваться им – одно удовольствие.
– Что ты все-таки поехал за телегой. Хоть и злишься.
Белокосый фыркнул:
– Потому что иначе ты заставила
– Неправда! – Огорошенная Рыска мигом забыла про коршуна и обернулась к саврянину.
– Ну сама бы понесла, – как ни в чем не бывало пожал плечами тот.
– Ты бы сам ее в лесу не бросил!
– Запросто.
– Врешь!
– Спорим? Если ты согласна, возвращаемся за вором и уходим. А лучше и его там оставить.
– Как же мне надоел твой крысиный треп! – с чувством сказала Рыска, по-прежнему уверенная в своей правоте, но отчаявшись припереть Алька к стенке.
– Это не треп, а риторика, – снисходительно поправил саврянин. – Искусство красноречия, подвластное немногим.
– И чем они отличаются?
– Треп – признак глупости, а риторика – мудрости.
– Мудрецом человека делают не мудреные, а мудрые слова, – запальчиво возразила девушка.
– Зато мудреные помогают хотя бы казаться оным. Тебе так точно не помешало бы, – «сочувственно» вздохнул Альк. – Так что, возвращаемся?
– Нет!
Белокосый самодовольно выпрямился в седле, и Рыске жутко захотелось отвесить ему подзатыльник.
Саврянка успела пройти совсем немного. Через лучину всадники увидели телегу – она так и стояла посреди дороги, темно-рыжая корова понурилась в оглоблях. Пока Альк снимал с нее хомут, Рыска осмотрела опухшую ногу и огорченно покачала головой: если и срастется, бегать уже не будет. Разве что добрый хозяин на племя оставит.
– Какую расседлывать?
– Давай мою, – решила девушка. На хуторе Милку приучали к хомуту, да она и спокойнее была. А от Смерти неизвестно чего ждать.
С запряжкой Альк возился долго; было видно, что это дело ему в новинку. Но помощи не просил, только сердито пыхтел, и Рыска решила не навязываться. Главное, чтоб к хвосту оглобли не прикрутил.
– А с коровой что делать будем? – Девушка погладила калеку по морде, рыжая шумно выдохнула и облизала ей ладонь.
– Колбасу, – мрачно пошутил Альк, затягивая последнюю петлю. – Садись, бери вожжи.
Рыска поняла, что корову на руках он точно не понесет и на эту тему лучше даже не заикаться.
Пока друзья ездили за телегой, Жар развлекал молодую мать, показывая ей простенькие фокусы с пропадающими в ладони предметами – сначала камешком, потом сосновой шишечкой, потом здоровенной еловой. Неизвестно, как саврянка, но сам вор, похоже, развлекся на славу, освежив навыки.
– Кстати, это мальчик! – первым делом сообщил он, увидев друзей.
– Ты так радуешься, будто сам делал. – Альк не стал спешиваться, дожидаясь, когда спутники закинут в телегу охапку лапника и помогут забраться женщине.
– А чего б не порадоваться? Нашего роду прибыло!
– Нашего, – ехидно уточнил белокосый.
– Ты ж сам говорил, что все люди одинаковы!
– Однако некоторые из них живут в Ринтаре, а некоторые в Саврии.
– Это риторика, – со вздохом объяснила Рыска другу. – Искусство дурить людям головы.