Пути неисповедимых

Реброва Алёна Дмитриевна

— Я не стану открывать лицо! — возразила дама. — Я имею на это право. Сделай, то что я попросила, милочка, или я найду другую ведьму!

— Хотя бы назовите свой возраст. Я должна понимать, с чем работаю.

— С чем!? С кем, хамка бессовестная, с кем ты работаешь! Я не вещь, я куда выше тебя стою, вошь нищая! — воскликнула оскорбленная грымза. — Так ты сделаешь или нет!?

— Леопольд? — смотрю на оборотня.

Тот кивнул и превратился в кошку.

— Можете взять его на руки? Ему достаточно будет одного взгляда под капюшон и никаких проблем с уточнениями

больше не возникнет, — объясняю, стараясь сохранить вежливый тон.

— Ладно, — нехотя согласилась дама и взяла на руки ласкового котика, который тут же начал мурлыкать и тереться лбом о руки в перчатках.

Это средство мы придумали специально для подобных дамочек. Почему-то все они, как на подбор, любят кошек.

Поглядев на лицо под капюшоном, Леопльд спрыгнул на землю, стал человеком и быстро записал карандашом в специальную тетрадку для заказов все необходимое.

Посмотрев на написанное, я прикинула пару моментов и сообразила, что требуется.

— Готовить две порции этого крема я буду часа два, все ингредиенты имеются. Подойдите сюда через это время и я отдам вам ваш заказ. Поскольку концентрация некоторых дорогих ингредиентов велика и вообще зелья требует больших затрат с моей стороны, цена двух порций будет стоит от восьми до двенадцати золотых. Но вам их хватит на три месяца, если будете пользоваться так, как сказано в рецепте, к тому же после длительного использования кожа сама по себе выравнивается, — объясняю, составляя в уме необходимые схемы.

— Задаток требуется?

— Нет, ничего не нужно. Все после того, как получите зелье. Но учтите: не придете чрез два часа, я продам ваши зелья другому.

— Договорились.

Женщина ушла.

— И как таких земля носит? — поморщился от отвращения Леопольд. — Куда ей в ее семьдесят зелья использовать!? Ты бы видела, что там под капюшоном! Это настоящее чудовище!

— Может, она просто боится классического омоложения через магию. Стареть-то никому не хочется, а идти под руки мета-мага очень опасно, — пожимаю плечами.

— Хах, повезло нам с тобой! — улыбнулся Лео. — Мы никогда не состаримся.

— Кудеяр говорил, что старение человеческого мага замораживается в сорок-пятьдесят лет и в таком виде он живет, пока не убьют, — рассказываю. — Хотя, знаешь, мне кажется это не так-то здорово… Я после того, как мне пятьдесят стукнет, не смогу иметь детей, я переживу многих из тех, кого знаю, и не дайте боги мне полюбить тех, кому уготована жизнь меньше ста лет!

— Ну так влюбись в нелюдя или мага… оборотни тоже не стареют.

— Хах, обязательно, — улыбаюсь. — Ладно, я пойду готовить зелье для нашей леди, а ты работай дальше.

Порывшись в седельных сумках, в которых теперь находились сто и одна мелочь, то есть уменьшенные тюки самой разной травы, склянки пустые и склянки с разными жидкостями, половники, пара котелков… Вся моя своеобразная кухня помещался в двух небольших сумках, веса которых Черт даже не ощущал, но зато найти в них что-либо было сродни найти книгу в огромной библиотеке.

Отыскав

нужные ингредиенты, выудив котелок и половник, я устроилась между Чертом и стеной тупика, чтобы меня никто не видел. Продавать зелья в переулке — еще куда не шло, но варить их на глазах у стражи — это верное самоубийство. Потому я их варила тайком, прикрываясь здоровой лошадиной тушей.

Леопольд превратился в полукровку на подобии Кудеяра и стоял перед сумкой с зельями, расставив ноги на ширину плеч и сложив мускулистые руки на груди. Таким образом Лео загораживал меня и наш товар от стражи, которая за последние десять минут уже два раза проскользнула по улице. Когда кто-то слишком внимательно нас разглядывал, оборотень сгибался, хватаясь за гриву Черта, и делал вид, что его рвет. Могучая спина по-прежнему загораживала сумку, меня не было видно за конем, прохожие видели путника, который шел по нижнему городу и под конец не вытерпел запаха и свернул в переулок, чтобы не извергать съеденное на дорогу. Ничего особенного в этом не было и люди тут же отворачивались.

Впрочем, кое-кто все же замечал условный значок, который был нарисован черной краской на седле Черта и понимал, что неспроста юноша стоит в этом переулке.

Пока я занималась варкой не самого простого зелья, к нам подошло человек четверо и пятеро, трое из них купили готовый товар, обогатив нас на два золотых и тридцать серебряников, один просто раздраконил своим хамством Леопольда, а пятый оставил заказ на несложное зелье от облысения.

Через два часа, минута в минуту, прибежала женщина за своим омолаживающим. Она понюхала еще теплый товар, запустила в крем палец, а потом, кажется, облизала (если бы она знала, из чего делается это чудо косметологии, она бы этого не делала), и, не скрывая довольства, заплатила мне не десять, а все двенадцать золотых.

Не веря в удачу, я, вся взмыленная и усталая, но счастливая, принялась за второе зелье. Оно было готово через полчаса и за это время к нам подошло еще два покупателя. Один решил что-то заказать, но я сказала, что сегодня уже ничего сварить не получится, и он ушел. Второй купил одни духи, привлекающие женщин, оставил нам сорок серебряников, и ушел, довольный покупкой. Потом вернулся заказчик зелья от облысения, всучил мне золотой и убрался.

Было уже семь часов вечера и мы с Леопольдом, оголодавшие и уставшие за день, довольно рассуждали о том, где будем ночевать, что есть и кто из нас первый пойдет в теплую ванну, которой мы не видели уже полторы недели.

Пока мы рассуждали, к нам подошла одна покупательница. Она несла большую корзину с овощами и, видимо, наткнулась на нас случайно. Когда она нас заметила, почти подбежала к нам.

Это была грузная румяная женщина с черной косой вокруг головы и живенькими серыми глазками.

Она мне почему-то с первого взгляда очень понравилась и про себя я решила, что непременно сделаю ей скидку просто за то, что она первый приятный человек, подошедший ко мне за этот день.

— Приветствую, госпожа колдунья, — улыбнулась она мне, слегка склонив голову.