Путешествие
Шрифт:
Вот теперь Сорен узнал свою старую добрую миссис Плитивер! Вообще-то она отнюдь не страдала комплексом неполноценности. Миссис Плитивер искренне считала себя лучшей в мире служанкой, но при этом не лукавила, когда говорила, что и в мыслях не смеет сравнивать себя с представителями лучшего вида пернатых. Служение совам составляло весь смысл ее жизни, а хорошее служение было высшей наградой и добродетелью.
— Но позвольте, миссис Плитивер, — снова заговорила вторая змея, — должны же вы отдавать предпочтение одним
— Ах, да при чем тут предпочтение! Когда нас знакомили с различными гильдиями, я сразу же поняла, что для меня существует только арфа! Когда я скользила по струнам от ноты к ноте, ползла по гамме и прыгала по октавам, во всем моем теле звучала чудесная вибрация. А больше всего на свете мне хотелось бы — ах, я просто не знаю, как это объяснить! — вплести музыку в голос мадам Плонк. Я хотела бы переплести звуки арфы со звуками ее волшебного голоса и соткать из них нечто огромное и прекрасное.
Сорен моргнул. Похоже, у миссис Плитивер есть кое-что получше совиного мускульного желудка!
— Ладно, мне пора идти, — беззаботно прожурчала вторая змея. — Я должна заглянуть к Октавии и занести ей немного спелых ягод молочника. Она просто обожает их, представляете? Надеюсь, вы знаете Октавию — она убирает гнездо мадам Плонк. Так что я поползла. Пока-пока, — попрощалась змея и выскользнула из дупла.
Сорен вжался в угол, чтобы его не заметили, и расслышал, как после ухода подруги миссис Плитивер недовольно проворчала:! — Нет, это надо же! Сначала заявляет, будто у нее есть желудок, а потом ползет к Октавии и что-то мурлычет себе под нос! Просто возмутительно!
Сорен решил отложить свой визит к старой подруге. Сначала он сделает нечто другое. Пожалуй, все-таки «заглянет» к мадам Плонк и расскажет ей об удивительной змее, наделенной даром, намного превышающим чувствительность совиного желудка, о змее с настоящим артистическим чутьем.
ГЛАВА XIX
Визит к мадам Плонк
— Простите, мадам Плонк, наверное, я поступаю не совсем правильно, заявляясь к вам вот так, запросто, — растерянно бормотал Сорен.
Все заранее приготовленные слова вылетели у него из головы, стоило совенку переступить порог этого удивительного места. Казалось, сам воздух здесь дрожал и переливался от разноцветных бликов бесчисленных стеклянных вертушек, которые гроздьями свисали с потолка или покачивались на воткнутых в стены прутиках. В дупле было несколько отверстий для света. Повсюду пестрели кусочки тканей с красивыми вышивками, а в глубине виднелась ниша, занавешенная шнурами из сверкающих бусин. В глазах рябило от невыносимой пестроты красок. А в центре всего этого разноцветия царило ослепительно-белое пятно — сама мадам Плонк.
Сорен сглотнул и заставил себя, не моргая, не отрывать глаз от
— Просто я знаю, что миссис Плитивер очень застенчива и никогда не осмелится прийти к вам.
— Миссис Плитивер? — перебила мадам Плонк. — Но я не знаю такой змеи!
— Она прибыла сюда вместе со мной, мадам. Это верная служанка нашей семьи.
— Теперь я поняла. Так ты говоришь, что она хочет поступить в гильдию арфисток?
— Да, мадам, — пробормотал Сорен, чувствуя, что выглядит ужасно глупо.
«Да какая мне разница!» — внезапно решился он. Он пришел сюда ради миссис Плитивер. Она так мечтает о гильдии арфисток! Но тут мадам Плонк, словно подслушав его мысли, сказала:
— Но одного желания еще недостаточно.
— Да, мадам, я это понимаю. Какими бы сильными не были наши желания, они не всегда сбываются.
Мадам Плонк моргнула и кивнула головой.
— Мудрый ответ, мой мальчик. Но теперь ответь мне на такой вопрос — как ты думаешь, что заставляет твою миссис Плитивер желать именно этого?
И тут Сорена осенило.
— Видите ли, — задумчиво начал он, — многие змеи хотят вступить в гильдию арфисток лишь потому, что это самая главная и самая престижная гильдия на всем острове и в нее принимают лишь змей из очень старых, заслуженных семей. Но я уверен в том, что для миссис Плитивер это не имеет никакого значения.
— Вот как? — с искренним изумлением спросила мадам Плонк. Сорен ужаснулся. Неужели он сказал что-то не то? Но отступать было поздно. Он набрал в грудь побольше воздуха и выпалил:
— Нет. Клянусь вам, все эти соображения не стоят для нее и двух погадок!
Мадам Плонк молча моргнула.
«Она смеется надо мной!» — пронеслось в голове у Сорена. И все-таки он заставил себя продолжать. — Я думаю, миссис Плитивер хочет вступить не в самую престижную, а в самую прекрасную гильдию. Она мечтает об искусстве.
Мадам Плонк еле слышно ахнула.
— Как интересно. Но тогда ответь мне — что такое искусство? «Великий Глаукс!» — взмолился про себя Сорен. Ему показалось, будто желудок выпал у него из живота. Он понятия не имел о том, что такое искусство. Но какое-то чувство подсказывало совенку, что он на правильном пути.
Мадам Плонк молча ждала ответа.
— Когда миссис Плитивер говорила о музыке, — неуверенно заговорил Сорен, — она сказала, что при виде огромной арфы она пытается вплести ноты не только в натянутые струны, но и в звуки вашего голоса. Ей хочется, чтобы слившись воедино, звуки вашего голоса и арфы создали нечто, что она назвала огромным и прекрасным. Так вот, мне кажется, это и есть искусство.
В апартаментах воцарилось долгое молчание.
А потом мадам Плонк глубоко вздохнула и протянула лапу за платочком, изготовленным гильдией кружевниц. Она высморкала клюв и промокнула глаза.