Путь

Завадский Андрей Сергеевич

Ратхар, затаив дыхание, наблюдавший за рыцарем, словно танцевавшим какой-то шаманский танец, понимал, что никогда ему не сравниться с этим бойцом. И порой ему просто хотелось забросить куда-нибудь подальше, на дно озера, к примеру, свой меч, прощальный подарок старого Олмера-охотника, единственное, что связывало юноше с той мирной, спокойной жизнью, которая теперь казалась лишь видением, каким-то мороком, не имевшим ничего общего с реальностью.

В такие моменты юноша понимал, что рожден не для боя, и руки его должны сжимать заступ или мотыгу, но никак не черен меча. Хотелось вернуться домой, к матери, отцу, к братьям и сестрам, которые ждали его, надеясь увидеть когда-нибудь.

Но Ратхар знал, что не вернется, во всяком случае, не прежде, чем исполнит клятву, которую дал сам себе, стоя над свежей могилой той, которая успела стать для него всем.

Два всадника, зрелый муж, настоящий воин, суровый и сосредоточенный, и сопровождавший его юнец, по виду - простой крестьянин, пусть и подпоясавшийся клинком, направлялись в Фальхейн. Ночевки под открытым небом перемежались остановками в трактирах, хозяева которых, старательно изображая радость, распахивали двери, низко кланяясь и алчно поглядывая на кошелек нежданного гостя.

Они не могли не обратить на себя внимания, два человека, один из которых пытался казаться воином, а второй был им едва ли не с самого рождения. Но путникам не было дела до заинтересованных взглядов, бросаемых им в спину попавшимися на пути крестьянами, восседавшими на козлах поскрипывавших телег, запряженных заморенными кобылами. Столица становилась все ближе буквально с каждым часом, и все мысли рыцаря и его оруженосца были обращены именно к ней.

Бранк Дер Винклен, привыкший смотреть на жизнь просто, не забивая голову лишними мыслями, думал о предстоящей встрече с королем Альфиона, как о чем-то обыденном. Во всяком случае, ему приходилось присутствовать во дворце и прежде, только дворец тот стоял в центре Нивена, столицы гордого королевства Дьорвик.

– Ваш король, как я слышал, больше доверяет чужеземцам, окружив себя множеством наемников, - размышлял рыцарь, найдя в своем молодом спутнике благодарного слушателя.
– И, говорят, выходцам из моей страны он оказывает особое внимание.

– Это так, - подтвердил Ратхар.
– С нами была сотня лучников из Дьорвика. Мы вместе бились с варварами, и я не видел, чтобы эти наемники проявили робость, дрогнув под натиском хваргов. Они сражались до смерти и пали все, до единого. Думаю, узнав об этом, наш государь проникнется к твоим землякам, господин, еще большим уважением.

– Да, это мы умеем, - усмехнулся Бран Дер Винклен.
– Умирать невесть ради чего в какой-нибудь гнилой дыре, это запросто. Даже сражаясь за чужого правителя, против чужого врага, наши воины никогда не запятнают себя позором трусости. А раз даже в вашем дремучем краю это известно, то, быть может, мне найдется место при дворе короля Эйтора. Я слышал, он мудрый и справедливый владыка, вот только не может совладать с собственными подданными. Дворяне Альфиона творя в своих уделах, что хотят, и воля государя для них, что пустой звук. Думаю, ваш владыка из-за этого и приблизил к себе чужаков, которые будут служить тому, кто дал им кров, кто кормит их и щедро платит за верность. Надеюсь, я окажусь не лишним в этой земле.

Устав скитаться по свету, Дер Винклен решил хотя бы на время пойти к кому-нибудь на службу. Дьорвикский воин, отправляясь странствовать, думал, что военная служба окончательно наскучила ему, но, побродив по свету совсем недолго, с некоторым удивлением понял, что не так это хорошо, быть предоставленным самому себе. Конечно, к странствующим рыцарям относились с некоторым почтением, хотя они могли оказаться как прекраснодушными паладинами, так и обычными грабителями и убийцами, хищниками, питающимися тем, что встретят на пути. От века повелось так, что любой должен

был иметь своего сеньора, и Бранк Дер Винклен не оказался исключением.

Но рыцарю не пристало служить тому, кто равен ему, а, значит, оставался только король. И если уж судьбе было угодно, чтобы уроженец гордого Дьорвика очутился в северном королевстве, то можно было послужить и его владыке. Коли выпала судьба стать наемником, то Бранк пожелал продать свой меч подороже, уважаемому сеньору, а не первом встречному проходимцу.

Другое дело Ратхар. Юноша тоже жаждал увидеть короля, хотя в глубине души понимал, что едва ли стоит надеяться на это. Конечно же, государь Эйтор не принимал всякого, кто явится в столицу, тем более, не дворянина, не рыцаря, а простолюдина, бывшего непонятно кем, не то солдатом при мертвом господине, ведь рыцарь Магнус пал на берегу Эглиса, не то крестьянином. Только иного выхода у юноши не было.

– Я ждал встречи с ней, - пытаясь не выдать боль, терзавшую юное сердце, поведал Ратхар своему спутнику, своему господину, которому намеревался служить верой и правдой, поскольку считал Дер Винклена достойным такой преданности.
– Каждую ночь, стоило только заснуть, я видел ее. Мы гуляли по лесам, окружавшим мой родной поселок. Я слышал ее голос, ощущал тепло ее тела, ее дыхание. Но, вернувшись, я увидел только надгробный камень, на котором было выбито ее имя.

Хельма, дочь охотника Олмера, не дождалась своего жениха, того, кому давно уже отдала сердце. Пока Ратхар, как и два десятка мужчин, подданных рыцаря Магнуса, был в походе, выступив навстречу явившимся с севера варварам, кто-то, чужаки, проездом оказавшиеся возле Селькхира, походя прикончили девушку, сперва вдоволь натешившись молодым, еще не ведавшим мужской ласки, телом.

– Ее нашли в лесу, и даже лучшие наши охотники не смогли отыскать следы убийц, - сокрушенно молвил юноша.
– Но кто-то видел на тракте неподалеку от селения отряд всадников, воинов, явно чужеземцев, которые направлялись в Фальхейн. И я отправился к правителю наших земель, рыцарю Ярису, чтобы просить его отыскать и наказать убийц. Но он прогнал меня прочь, едва не приказав своим слугам выпороть прямо на замковом дворе. Я не мог оставить смерть Хельмы неотомщенной, но надеяться было не на кого.

– Красиво, - кивнул Дер Винклен, весьма серьезно отнесшийся к рассказу своего оруженосца. Сам рыцарь не был женат, иначе так легко не покинул бы дом, но и ему была ведома любовь, хоть суровый воин несколько подзабыл это чувство, которому с недавних пор предпочитал просто плотские утехи.
– Смело, мой юный друг. Но глупо, - вынес Бранк свой вердикт.

Что это было глупо, Ратхар понимал и сам, иначе не ехал бы теперь в компании чужеземца в Фальхейн, надеясь предстать пред очи короля Альфиона. Сперва бросившемуся в погоню воину показалось, что он напал на след, что цель близка. Но это был обман, и вскоре он понял, что никогда не найдет тех чужаков, которые вполне могли оказаться и не причастны к случившемуся. Но, единожды дав клятву, он считал недостойным мужчины нарушать ее, а потому не оставлял надежды.

– В Дьорвике тех убийц давно поймала бы дорожная стража, - с железной уверенностью произнес Дер Винклен.
– Или их убили бы, вздумай разбойники сопротивляться. Закон у нас един для всех. Не важно, кто убит, знатный лорд или простолюдин, убийца все равно должен быть наказан. Другое дело, не всегда удается отыскать душегуба, - честно добавил рыцарь.
– Но если уж ваш господин знал, кто мог сделать это, он обязан был послать своих воинов в погоню. Неужели крестьяне станут подчиняться тому, кто позволяет проезжим головорезам насиловать невинных девиц?