Путь
Шрифт:
Мне не понравилось открытое предостережение реплики. Сомнения и без того переполняли меня, сомнения пополам с радостью, то одна волна, то другая накатывали, я в них просто тонула. Хотелось поддержки вместо настороженных намеков. Росни, подливая масла в огонь, нехорошо усмехался.
— Удачи в пути! — Сдержанно пожелали Охотники, когда мы вышли на развилку у Точилки. Эллорн длинно ответил на эльфийском, я постеснялась прощаться очень уж сердечно, просто пожала протянутые руки.
— Возвращайся! — Неожиданно наклонившись к самому моему лицу, с нажимом произнес Росни. — Что бы ни случилось, я рад тебя видеть всегда,
— Спасибо, Росни… — Пробормотала в растерянности.
Рука об руку, мы стали спускаться с холма. Эллорн крепко сжимал мои пальцы, его присутствие стирало чувство неловкости от прощания, но где-то очень глубоко осталась не растаявшая льдинка. Я знала — она не растает, и от того моя радость имела горький привкус.
К вечеру мы остановились в странном месте. Вначале я решила, что невысокий купол над ручьем — просто беседка, небольшая, уютная, и очень красивая. Но мы вошли в нее, и оказалось, что внутри это почти комната. Потолок смыкался где-то много выше головы эльфа, места вдоль ажурных стен было достаточно, что бы разместить десяток путников. В середине — круглый каменный стол, по сторонам деревянные лежанки в причудливой резьбе. И тишина. Необычная тишина, не нарушаемая даже привычным шепотом леса, пением воды. Я потянулась сквозь резьбу условных стен, полюбовалась сверканием росы на ладони в лунном свете.
Эллорн развернул меня за плечи, обвел рукой вокруг:
— Где сегодня пожелает спать гостья?
Я нерешительно пожала плечами. Слегка подталкивая, он подвел к самой высокой лежанке:
— Здесь тебе приснится вода. Ты любишь воду? Любую воду? Возможно, это будет море… спокойное, ласковое… или нет, штормовое, неспокойное… опасное! А возможно, река. Или маленький быстрый родник. А вот здесь, — настойчивое давление в спину, и я у противоположной стенки. — Здесь тебе приснятся горы. Высокие. Чистые. Вечные.
Я молчала, подавленная. Он улыбнулся легко, посочувствовал:
— Не выбрать вот так сразу, да? Мне тоже трудновато бывает, когда ухожу из дома надолго. Только как-то надо выбирать, тебе отдохнуть необходимо. Есть еще: степь, спелое поле, поляна. Решай.
— Поле. — Выбрала я наугад, проследив за его взглядом.
— Значит, поле. — Не стал спорить эльф, легко откидывая явно тяжеленную гранитную крышку стола. Внутри полый, стол оказался кладовкой, множество мешочков и ящичков заполняли пространство. Над нами поплыл аромат лета.
— Не очень-то разнообразно, да ладно, поголодаем несколько дней. — Ничуть не шутя, посетовал Эллорн, доставая сушеные фрукты в полотне, засахаренные в склянках. — Ну, что тут у нас: сливы, персики, яблоки…
Если то, что сейчас происходит, всего лишь сон, подумала я, то не будите меня.
Ночью проснулась от голосов. Женский мог принадлежать только эльфийке, пусть я никогда не встречалась ни с одной. Мужской — Эллорну.
— Мы возвращаемся на остров, Эллорн. Эдарн так и не оправился после гибели Веннен, мы озабочены его состоянием. Он очень привязан был к ней, теперь он угасает. Я надеялась, твое присутствие что-нибудь исправит… Ты знаешь, как прислушиваются к тебе Первые Дети. Впрочем, как и все последующие. Ты всегда был кумиром
— Геллен неплохо справляется с охраной границ…
— Не надо спорить о методах! Главное — результат. — Запальчиво, как мне показалось, перебил женский голос. И, чуть погодя, тоном пониже: — Согласись, как бы ты не восхвалял политику Эманеля, а у вас на материке гораздо серьезнее проблемы со смертными, чем у нас на острове. Впрочем, и на острове не все ладно, ты прав!.. Именно это меня и раздражает, что ты всегда прав… Прости меня, конечно, Геллен — мальчишка. Нас остается все меньше, Эллорн. Не отказывай мне в просьбе, брат!
— Хорошо, Лирриль, я вернусь на остров. Скоро вернусь, через пару месяцев. Только ты преувеличиваешь наше значение, сестренка. Посмотри внимательно, и ты увидишь, насколько самостоятельны наши дети. Недавно в патруле я приглядывался к ним, к уже Двадцать Седьмым Детям, сестра. Ты всерьез полагаешь, что от нас многое зависит сейчас? Ну, кроме действительно важных решений, конечно. И то, лишь потому, что за них надо потом нести ответственность. — Эллорн рассмеялся, женщина не поддержала его. Он помолчал, добавил спокойно: — И здесь тоже нужно наше присутствие.
— Здесь и так весь Королевский Дом: Бринон, Эманель, Сейлин, ты! А там нас только двое: я и Эдарн. Если он уйдет от нас, я останусь одна. Что мне делать там одной, Эллорн?!
— Почему одна, Лирриль, почему одна? Прислушайся к своим словам: ты сама себя понимаешь? Все твои Первые Дети с тобой, и Вторые, и Третьи… Насколько я осведомлен, свои семьи сюда, на материк, увезли только некоторые из Пятых.
Тут я опомнилась, что подслушиваю то, что вовсе мне и не предназначено, и от смущения проснулась окончательно. Проснувшись, лежала замерев, не понимая, каким образом умудряюсь понимать эльфийскую речь. Голоса вскоре замолкли, Эллорн вернулся в беседку. Один. Я даже не стала притворяться спящей. Он сел напротив, спросил:
— Мы мешали тебе?
— Нет. Но я слышала вас. Хуже того: я вас понимала. Если тебя не смущает это обстоятельство, меня - тем более.
— Мне жаль, что мы помешали твоему сну. — Согласился Эллорн, проводя рукой над моим лицом. Глаза сами собой закрылись. — Спи, Элирен…
Утро встретило меня ярким солнцем, что бесцеремонно раскидало лучи по подушке; вдвоем с ним нам явно было тесно. Я умылась во вновь обретшем голос ручье, гадая, куда делся Эллорн, но тревожилась не очень. Вокруг было настолько красиво, что согласна была провести здесь и больше времени, чем пришлось. Эллорн вернулся, когда я собиралась залезть по плетям дикого винограда на крышу беседки. Хотелось оттуда посмотреть окрест.
— Не советую. — Предупредил он, проверяя вьющиеся ветки на прочность. — Сейчас они очень хрупкие. Ты можешь упасть.
— Ты меня поймаешь… — Легкомысленно отмахнулась, перелезая за невысокую ограду по краю крыши. Между куполом и оградой оставалось места ровно столько, чтобы мог встать один человек. Он внимательно наблюдал снизу, как я обходила беседку кругом, потом, когда, притихшая от увиденного, благополучно спустилась вниз, покачал головой. Ничего не сказав, ушел внутрь, пристукнула каменная столешница.