Путь веры
Шрифт:
В комнате по-прежнему была абсолютная тишина, а свет горел, пробиваясь сквозь щель под дверью. Осторожно, стараясь быть тише тишины, Таня приоткрыла дверь чуть-чуть. Только узнать, всё ли в порядке.
Только узнать, дома ли старик.
Только (бы) увидеть его, лежащим ничком на полу или разметавшимся на постели… Мёртвым.
– А, пришла, наконец? – насмешливый бодрый голос Цветова-старшего заставил её вздрогнуть. Андрей Васильевич сидел за письменным столом, в халате и домашней шапке. Казалось, он ждал невестку и предполагает какие-то дурные мотивы её прихода. Тане даже показалось на миг,
Таня замерла, а Андрей Васильевич вскочил из-за стола, с силой дёрнул дверь и, грубо схватив за пояс, втащил её в комнату. Не удержавшись на ногах, Таня упала, но не успела ничего сообразить, как старик ударил её ногой.
Отлетев к окну, девушка ударилась о стену, но смогла приподняться и закричать. Цветов подскочил к ней, схватил за шею и заглянул ей прямо в глаза, отчеканивая: «Ты будешь подчиняться. Ты должна это сделать. Иди туда. Она ждёт тебя!»
И замелькали, адской болью разрываясь в глазах, вспышки света. Вспышка – мрак – вспышка – мрак – вспышка…
Дальнейшего Таня не помнила. Она провалилась в густую туманную вязь, и ей казалось, борется с опутывающими её нитями или верёвками. Они обмотались вокруг рук и головы, связали между собой ноги. Таня билась, как муха в паутине, беззвучно крича.
И они загорелись – стальные холодные очи. Блондинка смотрела на Таню, и девушка с ужасом понимала, что не может дышать. И кричать, и двигаться, и даже закрыть глаза или отвести взгляд. А блондинка смеялась. Смотрела на неё и победно смеялась.
Таня очнулась от того, что её тормошили. Открыв глаза, увидела над собой мутный силуэт мужа. Она было обрадовалась и хотела уже кинуться ему на шею, но вернулась резкость, и Таня увидела, что Роман очень зол.
– Что ты творишь? – накинулся на неё Роман, едва она поднялась на кровати. – Это что вчера было?!
– Что? Ты о чём говоришь?
Таня опешила. Это она должна была задать эти вопросы, и не мужу, а свёкру. И лучше при милиции.
– Твой отец на меня вчера напал! – выпалила девушка, а Роман вдруг схватил графин с водой и окатил её с головой.
– Что ты делаешь?! – завизжала Таня.
– Нет, это ты что делаешь, ещё раз тебя спрашиваю?! У отца приступ, после твоего вчерашнего «выступления»!
Таня вскочила с кровати и чуть не упала. Адски кружилась голова, ноги подгибались, будто вчера она страшно напилась или ей вкололи наркоз. И тут она поняла, что совершенно голая, хотя вчера, она точно помнила, на ней был костюм. Пиджак и юбка, она не успела переодеться после улицы.
– Да что же это происходит?! – тут уж Таня закричала. – Я вчера пришла домой, было тихо, ужасно тихо, а у Андрея Васильевича горел свет. Я пошла к нему узнать, всё ли в порядке, а он… Он напал на меня!
Роман бросил на жену бешеный взгляд, а затем выскочил из комнаты, захлопнув за собой дверь.
В шоке от происходящего Таня бросилась за ним, но, распахнув дверь, в коридоре наткнулась
– Рома, Рома, ну что же это? Она опять… Твоя Таня…
– Неет! – Таня завопила, как кошка, начиная соображать, что происходит и как это всё выглядит. Она метнулась в комнату, схватила первое попавшееся бельё, на ходу натягивая юбку и свитер.
Роман снова ворвался в комнату, метнул на жену гневный взгляд и, дёрнув ящик комода, достал паспорт.
– Я иду в ЗАГС! Заявление о разводе подавать. Собирай свои вещи!
– Рома!
Таня опешила. Это был шок. Её охватил такой ужас от происходящего, что она, онемев, несколько секунд не могла пошевелиться. Дикость и несправедливость ситуации казались бредом, ведь так не бывает, это же безумие какое-то!
Но, оказывается, бывает. И вот такое произошло. Не соображая, что делать дальше, машинально вышла в коридор снова. Было тихо, но девушка не решилась проверить, что там в глубине квартиры, вчерашнего опыта «проверки» хватило с лихвой. Где Роман? Слёзы душили её, но она не могла до конца поверить, что вот это всё произошло и, возможно, это конец. Нет, ну так ведь просто не может быть! Она же ничего не придумала, и вчера был страшный инцидент с отцом мужа…
Безвольно промаявшись в коридоре, Таня вернулась в комнату. Ноги не слушались, а тело ломило, словно по ней проехался каток.
Синяки! Должны остаться синяки! Внезапно осенила мысль, и девушка метнулась к зеркалу. Она помнила, что Цветов-старший ударил её, и не один раз. Но, чёрт возьми, вспомнить хронологию событий не получалось. Как он бил, куда… «Он же душил меня!» – вспоминала девушка, осматривая свою шею. Но ни малейших следов от рук на тонкой коже не осталось. Тогда она оголила ноги, осмотрела всю себя. Пощупала, вот же, бок болит и на ноге справа… Нет, ничего. Никаких следов на теле не осталось. Только в душе, отныне и навсегда.
Больше всего обидно было из-за реакции мужа. Так уж вышло, что Роман фактически стал для Тани единственным близким человеком. Хоть и не было между ними ярких пылких чувств, а отношения с самого начала обошлись без романтики, всё-таки Рома, и только он, был Таниной семьёй. А сейчас он хочет её бросить из-за нелепого и кошмарного инцидента, одного-единственного, случайного! Отец, конечно, имеет на него колоссальное влияние, но нельзя же быть настолько слепым и жестоким!
«Что он вообще обо мне думает?! Кто я для него? Это нелепо, бред, бред подозревать меня в каких-то гадостях!» Таня разрыдалась, упав в кресло. Слёзы текли и текли, и каждая новая мысль лишь подогревала костёр истерики. Если сначала она переживала лишь о произошедшем, то теперь, постепенно, с ужасом начинала осознавать, что ей даже не у кого спросить, не с кем посоветоваться, что делать. Где искать мужа, как искать? За всё время семейной жизни, общих друзей, приятелей, общей компании у них так и не появилось. Она не знает ни одного номера телефона, куда можно было бы позвонить, справиться о Романе. Она не знает точно, даже где он работает! Свёкра ни о чём спрашивать совершенно не хотелось, тем более как он собирается теперь себя вести, Таня даже боялась предполагать. Скорее всего, днями будет поднят вопрос о выселении её из квартиры, или их с Романом вместе, если, конечно, он вернётся.