Шрифт:
Художественное оформление: Редакция Eksmo Digital (RED)
В оформлении использована иллюстрация:
Сколько презрения! Нет, не презрения даже, а самого настоящего отвращения и ненависти в этом взгляде. В холодных, стальных и таких чужих глазах… Сына.
Таня старалась не смотреть Мите в глаза, выше её сил было сносить этот взгляд и от него, тем более от него. Хотя, казалось бы, могла уж привыкнуть. Других взглядов в этой семье она никогда и не удостаивалась.
Таня не всегда была такой – забитой и блёклой, тихой и незаметной, старавшейся больше не быть, чем хоть как-то напоминать о своём существовании. Всё реже, быть может,
Марионетки и кукловоды
А раньше, много лет тому назад, Таня училась в Текстильном институте на кафедре ХТВМ (Химической технологии волокнистых материалов) и в ближайшей перспективе, при самом лучшем раскладе и содействии благоволящих к ней преподавателей, видела себя прилежной работницей НИИ. Однако в жизни всегда так бывает, что чем чётче человек расчерчивает маршруты своего будущего, тем каверзнее и опаснее оказываются неожиданные повороты и круче виражи.
Вся её жизнь, сколько она себя помнила, заключалась в учёбе. Сначала прилежная ученица в школе, потом институт. Кроме того, мама настояла, чтобы Таня отучилась в музыкальной школе, для общего развития. Свободное от учёбы время тоже имелось, и родители не были слишком строги, позволяли и погулять. Однако чего-то в этом идеальном образе не хватало, и с каждым днём девушка всё отчётливее начинала понимать, чего именно.
Иногда, оставаясь в одиночестве, она подходила к зеркалу и подолгу рассматривала себя, пытаясь понять, почему для молодых людей противоположного пола в любых обстоятельствах остаётся будто невидимкой. В институте почти все однокурсницы имели если не женихов, то поклонников. Соседские девочки в её доме все были при ухажёрах. Таня даже несколько раз сходила на танцы вместе с самыми весёлыми подружками в надежде, что на их группку обратят внимание. На всех девочек внимание-то обратили, но не на неё. Все молоденькие девушки в определённой мере привлекательны, и для этого им не нужно особенно стараться, дело лишь в возрасте и свежести. Но на Тане мужской взгляд больше пары секунд беглого осмотра не задерживался, она будто была под мантией невидимки. Да, не красавица, но и не урод, и гораздо менее симпатичные девочки нашли своих «принцев».
Девушка никогда всерьёз не задумывалась, для чего ей нужна такая позиция, как ухажёр, и ничего, кроме стандарта, общепринятого формата «как у всех», в голову не приходило. Обыкновенные для её возраста плотские желания были ей чужды, да и не размышляла она на «стыдные» темы. Конечно, Таня была в курсе скабрезных историй своих подружек, но не завидовала им, скорее радуясь, что ничего подобного с ней самой никогда не происходило.
Из щедрой корзины женских положительных качеств ей не было дано одного – сексуальности. Однако до определённого момента проблемой ей это не виделось. В конце концов, можно же и без этого обойтись, тем более, говорят, это неприлично.
Но однажды, а такое всегда происходит случайно, самая разбитная подружка пригласила Таню и других девочек в кино, на закрытый показ, строго по пригласительным билетам, фестивальных фильмов. Конечно, это было интересно, тем более настала каникулярная пора. Таня и пошла. И «пропала». Этот фильм она больше никогда не увидит, а название не запомнила, так была впечатлена потрясающими воображение образами персонажей, изысканностью видеоряда. Фильм был цветной, но Таня даже не запомнила цвета волос героини. Она смотрела не на детали и не на сюжет, который, к слову, тоже не запомнила.
Она не помнила, как пережила этот фильм, и, кажется, плохо соображала, когда выходила из здания кинотеатра. Судя по странным взглядам на неё подружек, там, в зале, что-то с ней действительно происходило необычное, но задуматься об этом не было сил.
Дома ей опять захотелось испытать те удивительные ощущения, что были в кино. Таня пыталась вспомнить лица героев, воссоздать в памяти увиденные образы, но они таяли, растворяясь в ощущениях, и она снова улетала в сладкое забытье.
Наваждение длилось несколько дней. Родители тогда куда-то уехали, и Таня была полностью предоставлена себе и своим переживаниям. А потом всё внезапно оборвалось. Начали названивать подруги, уточняя про завтрашний день. Так и вспомнилось, что каникулы закончились и начинается череда привычных будней. Вот и вернувшиеся родители засобирались на работу.
И вроде всё нормально, как и должно быть, как обычно. Только вот выкинуть из головы пережитое не получалось. Таня вернулась в свой обычный режим, вышла на учёбу, начала даже писать курсовую работу, но что-то изменилось. Постоянно возвращаясь к событиям каникулярных дней, вспоминая кино и всё, что было потом, постепенно она приняла решение.
Срочно, как можно скорее нужно познакомиться с каким-нибудь мужчиной, завести с ним роман, начать жить регулярной половой жизнью, или закрыть для себя эту тему раз и навсегда. Невозможно же думать о сексе 24 часа в сутки, при этом не имея никакой возможности унять возбуждение.
Москва, 1967 г.
Найти способного её заинтересовать мужчину в институте оказалось непросто. Интеллигентные и, безусловно, интересные преподаватели давно утратили и намёк на сексуальность и для её целей не подходили. Да и зачем бы она сама была им нужна? Со студентами мужского пола на кафедре тоже было плохо, почти все учебные места заняли девицы, а те немногие парни, что попали в их поток, либо не дотягивали до её представления о прекрасном, либо были совсем юными. Не возрастом, они все были почти ровесниками Тани, но психологически. Она не искала мужчину-наставника или тем более не пыталась заместить фигуру отца, но, однажды попытавшись приватно пообщаться с одним из однокурсников, очень скоро разочаровалась. Всё-таки зов плоти зовом, но хоть какие-то темы для бесед и маломальская взаимная симпатия должны быть!
И снова, ну не переиграешь ты эту жизнь, всё произошло случайно. Таня не нарочно задержалась допоздна в аудитории, просто нужный ей для курсовой учебник был только в институтской библиотеке, и забрать его домой было никак нельзя, очень востребованный. Выйдя на тёмную, зябкую улицу, девушка пожалела о своём упорстве. До ближайшей станции метро идти было недолго, но погода явно предполагала другую одежду. К тому же накрапывал дождь. Быстрым шагом она пересекла улицу и уже видела горящую букву М, как услышала: