Путь ведьмы
Шрифт:
Каэлен ворвался к нам, его лицо было напряжено.
— Не выходите. Что-то происходит.
— О, великое открытие, — язвительно заметила Ирида, уже стоя у заклинательного круга, который она начертила на полу. — А я-то думала, это просто бесплатный массаж.
Гул нарастал, и вдруг из земли в ста метрах впереди колонны вырвался столб черного пламени. Он был беззвучным и не испускал тепла. Наоборот, от него веяло леденящим холодом. В его свете мы увидели, как десятки солдат, попавших в зону его действия, замерли на месте, а затем… начали рассыпаться.
— Пожирающая пустота! — крикнул Каэлен. — Они загнали нас в ловушку!
И в этот момент Аэлина, которую я держала за руку, вздохнула. Не испуганно, а с облегчением, словно сбросила с себя тяжелый груз.
— Ну вот и все, — прошептала она.
И щит, который она создала в прошлой битве, снова возник вокруг нашего экипажа. Только на этот раз он был больше. Намного больше. Огромный, переливающийся купол из чистого света накрыл не только нас, но и всю центральную часть колонны, сотни солдат и сам командный пункт Кассиана.
Черное пламя ударило в него и… рассеялось. Беззвучно, без усилий. Будто его и не было.
В наступившей тишине было слышно только тяжелое дыхание Каэлена и довольное похныкивание Аэлины, которая снова засыпала, уткнувшись мне в плечо.
Я посмотрела на Ириду. Она смотрела на спящую внучку с тем же выражением, что и Каэлен — с смесью безмерной гордости и леденящего душу ужаса.
— Кажется, — тихо сказала мама, — наша бусинка решила, что хватит с нее этой ерунды. Она просто… отключила ее.
Мы смотрели на сияющий купол, за пределами которого враг был бессилен. Армия была спасена. Поход продолжался. Но я понимала: с каждым таким проявлением силы наша дочь все дальше уходила от того, чтобы быть просто ребенком. Она становилась чем-то большим. И остановить это мы были не в силах.
Глава 81
Цитадель Парадиза пала почти без боя. Увидев, как их самое страшное оружие — Пожирающая Пустота — рассеивается о сияющий купол, созданный маленькой девочкой, воля защитников была сломлена. Они сложили оружие, глядя на наших солдат с суеверным ужасом. Их вера в Единого треснула, и за этой трещиной зияла лишь пустота.
Мы вошли в город, и меня охватила тошнота. Воздух был густым и сладковато-гнилостным. Каменные стены, высеченные в строгой, бездушной геометрии, казалось, впитывали в себя весь свет. Деревья стояли черными, обугленными скелетами. Земля под ногами была серой и безжизненной, словно пепел.
— Они не просто поклонялись пустоте, — тихо проговорила Ирида, идя рядом со мной. Ее лицо было бледным. — Они вплели ее в саму землю. Отравили источник. Это… мерзость.
Кассиан, восседая на коне во главе колонны, с холодным удовлетворением взирал на поверженный город. Его цель была достигнута. Но его взгляд, скользнув по иссохшим полям и умирающим рекам, нахмурился. Завоевать — это одно. Управлять выжженной пустыней — другое.
Именно тогда Аэлина, которую я несла на руках, запротестовала.
— Мама,
Она выскользнула из моих рук и, прежде чем я успела ее остановить, побежала к ближайшему черному, безлистному дереву. Она прижалась к нему щекой и закрыла глаза.
— Не бойся, — прошептала она. — Сейчас будет лучше.
И снова — без жестов, без слов — по земле от ее маленьких босых ног побежала волна. Но на этот раз это была не защита. Это было… исцеление.
Серый пепел под ее ногами потемнел, насытился влагой. Проклюнулась первая зеленая травинка, затем другая. Черное дерево, к которому она прикоснулась, вздохнуло. Его кора потрескалась, и из трещин полезли свежие, изумрудные побеги. Воздух посвежел, сладковатая вонь отступила, уступая место запаху дождя на траве.
Это было медленно. Не мгновенное чудо, а терпеливое, капля за каплей, возвращение жизни. Волна зелени расходилась от Аэлины, смывая серую болезнь Парадиза. Солдаты, наши и бывшие враги, завороженно смотрели, как земля под их ногами оживает.
Кассиан наблюдал за этим с тем же аналитическим выражением, но теперь в его глазах читалось нечто новое — понимание. Он видел не просто силу. Он видел инструмент. Инструмент не только для войны, но и для созидания.
Пока Аэлина, уставшая, но довольная, возвращалась ко мне, Ирида подошла к Кассиану.
— Ну, великий завоеватель? — произнесла она. — Вы получили свое королевство. Вернее, то, что от него осталось. И, кажется, единственного садовника, способного привести его в порядок.
Кассиан медленно кивнул, его взгляд был прикован к Аэлине.
— Она… исправит это. — Это не был вопрос. Это был приказ самому себе. План.
— Она ребенок, — резко сказала я, подходя ближе. — Не ваш восстанавливающий ресурс.
Он посмотрел на меня, и в его взгляде не было прежнего высокомерия. Было холодное, императорское признание фактов.
— Она — единственная причина, по которой это место еще можно спасти. И по которой мои солдаты не будут умирать от яда, пропитавшего эту землю. Она будет под защитой. С лучшими лекарями, с комфортом…
— Она будет жить как ребенок, — прервала его Ирида. — А не как ваш волшебный садовник. Или мы уходим. И оставляем вас разбираться с вашим новым… владением. — Она обвела рукой оживающий, но все еще больной пейзаж.
Кассиан и Ирида смерили друг друга взглядами — сталь против магии. Молчаливый договор был заключен где-то между их взглядами.
— Хорошо, — наконец сказал император. — Она будет жить как принцесса. Но ее дар… он нужен империи. Новой империи.
Мы вошли в Цитадель Парадиза не просто как завоеватели. Мы вошли как те, кто принес с собой не только меч, но и семена. И пока Кассиан отправлялся в Белый Зал, чтобы принять капитуляцию Верховного Инквизитора, я смотрела на свою дочь, которая, устав от магии, уснула у меня на руках. Она не просто изменила ход войны. Она изменила саму землю. И я боялась, что эта ноша окажется для нее слишком тяжелой.