Путь в ад
Шрифт:
— Каждая картина стоит около трех тысяч долларов, — объяснила хранительница. — Как вы видите по белым прямоугольникам, четыре картины отсутствуют. Они находятся на выставке в Монреале.
Дюк слушала рассказ с интересом, Ирэн и Рихард Тубек подошли к решетке, преграждавшей путь в часовню, — препятствие скорее декоративное, так как решетка не доходила до потолка. Хранительница открыла ее без ключа, и взорам туристов предстал стоявший в глубине часовни алтарь, к которому вели три мраморные ступеньки. По бокам золотого распятья стояли шесть канделябров, тоже золоченых, по три с каждой стороны на плите из коричневого
— Там находятся кусочки настоящего креста, — сообщила хранительница.
Иво непроизвольно перекрестился, не заметив, что Дюк увидела его движение.
— А сокровища? — Ирэн теряла терпение. Она не понимала, почему эти реликвии находились в таком месте, в этой стране, где стремились уничтожить религию и отказывали людям в праве верить в Бога, в праве, в котором иные нуждаются больше, чем в хлебе.
— Они будут выставлены здесь, — улыбнулась хранительница. — На несколько дней займут место реликвий.
Дюк нагнулась к Рихарду.
— Дайте ей незаметно двадцать долларов.
Женщина взяла доллары, посмотрела и выпрямилась.
Такая сумма… Она улыбнулась Рихарду в знак благодарности.
— Хотите узнать другие детали? — предложила она вскоре.
Тубек взглядом спросил Дюк.
— Да, — сказала она. — Вы не знаете, задолго ли до показа будут привезены сюда сокровища?
— Говорят, что за два дня, — ответила женщина, — но вы знаете, нам ничего точно не известно! Во всяком случае, все будет готово самое позднее накануне. Уже завтра придут обойщики, чтобы натянуть черный бархат, который служит фоном для сокровищ.
— Как бы я хотела на них посмотреть! — воскликнула Ирэн.
— Увы… — ответила хранительница, поворачиваясь к ней.
— Должно быть, их будут сильно охранять? — поинтересовалась немецкая туристка, опередив Дюк, собиравшуюся задать тот же вопрос.
Хранительница, поморщившись, пожала плечами.
— А!.. Вы знаете, в нашей стране… разумеется, будут приняты предосторожности… но настоящая защита — это сам замок. Никто не сможет подняться сюда, минуя охрану внизу.
— А что наверху? — осведомилась Дюк.
— Вообще-то, экскурсия заканчивается здесь, — ответила женщина, — но если вам интересно лезть наверх… Да там не на что смотреть. Только панорама, — добавила она, делая туристам знак отойти от алтаря.
Дюк, подошедшая к молитвенному столику из редкого дерева, инкрустированного перламутровым крестом, и делавшая вид, что интересуется лежащей на нем книгой, на самом деле мысленно фотографировала помещение.
— Кроме железной двери нет никакого другого входа, — констатировал Рихард, подойдя к ней. — Будет трудно.
— Не будем гадать, — шепнула Дюк. — Подождем, пока соберем сведения.
Они вышли вместе со всеми. Когда подошли к первой железной двери, хранительница показала им на отверстие в 35 на 50 сантиметров, справа на потолке, закрытое цветным витражом.
— Через это окошко смотреть могла только королева, — пояснила она. — В часовню кроме короля допускались только князья церкви и знатнейшие вельможи королевства. Службы совершал
Дюк задумчиво рассматривала узкое отверстие. Расширить его невозможно, так как пробито оно было в стене толщиной более метра. Но ловкий худощавый мужчина вроде Иво… или решительная женщина… она сама или Ирэн, если… Над этим стоило подумать.
Прежде чем догнать группу, которая пересекла порог и спускалась по винтовой лестнице, Дюк задержала Тубека и огоньком зажигалки указала ему на замок.
— Вы вернетесь сюда, чтобы сделать слепки, и отдадите их Иво, который сделает ключи. Это будет нетрудно в темноте в толпе посетителей. Нам надо собрать побольше козырей.
Они присоединились к остальным в пустом зале у очередной лестницы, широкой и на этот раз деревянной, поднялись по ней в огромное чердачное помещение, залитое светом, проникавшим через угловые сторожевые вышки. Пол, кое-где подновленный, был усыпан мышиным пометом. В одном углу были свалены доски, на куче мусора лежали мешки с гипсом. В левом крыле внимание Дюк привлек каменный камин с королевским гербом. Отойдя от группы, она приблизилась к нему. Это действительно был камин той эпохи! Он мог бы выдержать быка. Дюк не пришлось нагибаться, чтобы увидеть его ход, наполовину забитый вороньими гнездами и пылью веков. Однако через него было видно небо.
«Только бы добраться сюда, — размышляла Дюк, — а потом через королевское окошко спуститься, минуя три железные двери».
Она заметила, что Тубек делает ей знак, и пошла за группой, которую хранительница повела ко второй лестнице со словами:
— Мы поднимемся на самую высокую точку замка, откуда вы сможете увидеть прекрасную панораму, — она заговорщицки улыбнулась Рихарду Тубеку, давшему ей двадцать долларов.
— Это не предусмотрено экскурсией, но, думаю, вам это будет интересно.
Опередив их, она повела группу на второй чердак, еще более широкий, чем первый, но такой же запущенный, с тем же мышиным пометом и той же вековой пылью. Хранительница щелкнула задвижкой, запиравшей деревянные ставни, и распахнула окно, открыв грандиозную, безбрежную панораму.
— О! Как мы высоко! — ошеломленно пробормотал один немец.
— Каким маленьким и далеким все кажется, — подхватил второй, приложив ладонь козырьком ко лбу. — Боже, какое зрелище!..
Дюк тоже посмотрела вниз. Там утопала в зелени деревушка, улочки которой спускались по склону. Она ясно видела красные крыши домов, а за рекой Берункой и лесами — города Варов, Тетин, Тобол к. Желая доставить удовольствие туристам, хранительница, гордясь открывающимся пейзажем, распахнула и остальные окна на чердаке.
— А это что? — полюбопытствовала Ирэн, указывая на огромную лебедку, на катушку которой был намотан трос толщиной в кулак человека.
Хранительница хлопнула в ладоши, подзывая зазевавшихся туристов, и ответила:
— Лебедку установили здесь в XIX веке для того, чтобы рабочие, занятые реставрационными работами, могли поднимать грузы, избегая неудобных лестниц. Хотя она еще в хорошем состоянии, последний раз ею пользовались лет десять назад, когда ремонтировали пол.
— А это? — спросила неутомимая Ирэн, указывая пальцем на люк, находившийся рядом с лебедкой. — Прямоугольник, окованный железом, похожий на старую могилу, одну из тех, какие еще можно видеть на некоторых кладбищах.