Путь Тьмы
Шрифт:
Первый же исиринатиец получил в живот болт, вылетевший из-за спины Китариона, и завалился, крича и хватаясь за древко. Его второй товарищ поймал лицом кинжал, брошенный другим гвардейцем, но третий все-таки сумел выбраться, чтобы бесславно напороться на меч капитана.
— За Империю! — проревел капитан, отталкивая оседающее тело мощным пинком. — В атаку!
Китарион побежал к центру деревни. Повсюду сражались и умирали люди. Ошеломленные внезапной ночной атакой кошаки, выбегавшие на улицу, становились легкой добычей и гибли
«Следующий!»
Рядом просвистела стрела, и сзади кто-то застонал от боли.
«Откуда прилетела? Из окна! Бегом к дому!»
— Трое за мной! — Он не видел, он знал, что на штурм с ним пойдут три гвардейца.
Меч был брошен в ножны, дверь слетела с петель, повинуясь могучему удару, и капитан влетел внутрь. Враги не охраняли вход, и это было их большой ошибкой. В доме находилось всего двое парней, растерянных и напуганных. Один стоял у окна с луком, второй — судорожно сжимал топор.
«Обозный, слуга? Его проблемы!»
Кинжал полетел парню с топором в лицо, Китарион перепрыгнул через падающее тело и метнулся вперед, к стрелку, натягивающему тетиву. Руки сами впились в шею.
«Как же горяча и податлива живая плоть», — подумал он.
Откуда-то справа раздался шум, но кольценосец не собирался разжимать смертельных объятий. Там управятся остальные, а ему сейчас главное — продолжать давить.
— Что, кошак, не нравится? — Осведомился Китарион. Исиринатиец не отвечал — его лицо покрылось пятнами, а неестественно выпученные глаза начали стекленеть.
Когда все было кончено, капитан поднялся и осмотрелся — гвардейцы уже покончили с врагами, засевшими во второй комнате. Пора было выбираться наружу.
Китарион вернул кинжал и поспешил прочь из дома. Горячка боя постепенно выветривалась из головы и на ее место приходило раскаяние — не дело командира бросаться вперед. Владыка не раз говорил об этом, но кольценосец был слишком молод, чтобы внять советам своего повелителя.
— Извечный, — на выходе из дома к нему подскочил вездесущий Лисирион, все больше и больше свыкающийся с ролью ординарца при кольценосце.
— Что у тебя?
— Вся деревня кроме амбара очищена. Тела и все более-менее ценное наши уже уносят в лес.
— Хорошо, — совесть снова кольнула, намекая, что управлять должен заниматься он, капитан гвардии, а не зеленеющий при виде крови юнец. Но тогда этому мальчишке придется подставлять шею под мечи котов, в то время как доблестный кольценосец будет отсиживаться в тылу. Ну уж нет! Плевать, что так неправильно, он все равно станет командовать так, как считает нужным. — Что с потерями?
— Трое убитых и двенадцать раненых.
— Пленные?
— Пятеро.
— Ясно.
— Сам посмотри, капитан, амбар там. — Парень указал в сторону центра деревни, где возвышался большой деревянный дом, крытый соломой. Возле него разыгрывался последний акт драмы — вражескому сотнику удалось организовать какое-то подобие обороны. Солдаты врага отстреливались через узкие окна, вынудив гвардейцев искать укрытия.
— Сотники, ко мне! — скомандовал Китарион. — Сколько их?
— Два десятка, не меньше.
— Где колдун? — Видит Мать, он не станет подставлять своих людей под стрелы.
— Я здесь, капитан, не нужно кричать. — Кштиритион возник словно из-под земли. — Командовал, пока ты проявлял чудеса героизма.
— Должен же кто-то, — пожал плечами капитан. — Сможешь подпалить хибару?
— Да.
— Тогда приступай. Всем остальным — факелы на крыши, почтим Брата достойной жертвой! Потом — ноги в руки и к горам, на отдых!
Одна за другой занимались соломенные крыши, гвардейцы словно ждали приказа. Хорошо. Теперь можно и на колдуна посмотреть — всегда было интересно, как те творят чары.
Кштиритион вышел из-за укрытия и встал напротив амбара. Три стрелы устремились к нему, только затем, чтобы вспыхнуть и развеяться золой, не долетев нескольких шагов. Чародей расставил ноги на ширине плеч и вытянул вперед правую руку, ладонью с растопыренными пальцами вперед.
По его плащу запрыгали искры, с шипением встречающие падающие с неба капли. Медленно шевелились губы мага, и на кончиках пальцев появились мигающие огоньки. Постепенно они набирали силу, становясь из голубых, слабо горящих, алыми, гордо поднимающимися навстречу воде.
Пламя с пальцев начало перетекать в центр ладони, сматываясь в ослепительно яркий клубок, который все рос и рос.
Маг побледнел, волосы его слиплись от пота и дождя, но он упорно читал заклинание, не обращая внимания на ливень стрел — кошаки поняли, что их ждет, если не остановить колдуна и лихорадочно пытались того подстрелить.
Пламенный шар в руке чародея стал размером с голову взрослого мужчины, когда Кштиритион накрыл его второй рукой и с видимым усилием начал сжимать.
Судорожно пульсирующий комочек с хлопком исчез меж ладоней, и деревню накрыла тишина.
Капитану показалось, что мир замер. А потом небо над амбаром взревело, и все вокруг затопило взбесившимся пламенем. Столб огня, размером с вековой дуб и обхватом в башню, накрыл деревянное строение, но даже он был не в состоянии заглушить кошмарный вопль десятков людей, угодивших в рукотворную печь.
— Вот и все, — самодовольно произнес некромант. — Меня не просто так приглашали остаться в Академии. Поверь, капитан, по силе в Империи я уступаю только верховному и Ледяной Ведьме.
— Верю, — потрясенно произнес капитан. — Собираемся, нам пора.