Путь тьмы 2

Sleepy Xoma

Песок за спинами их коней вздымался высоко в воздух, отмечая путь движения конницы, но это сейчас не имело никакого значения. Сейчас важно было лишь то, что неупокоенные псы, а также — приближавшаяся к флангу вражеская баталия были все ближе.

«Думаю, времени до того, как арбалетчики теплокровных смогут выстрелить по нам, достаточно», — прикинул Амбраашш и жестом приказал воинам готовиться к бою.

Он опустил копье, зажал его под мышкой, и, ударив коня в бока, перевел животное в галоп.

Песок — весьма коварная субстанция, но те, кто жил в пустыне и

с детства учился скакать верхом, мог с легкостью повелевать им безо всякой магии.

Остатки потрепанного отряда конных лучников откатились меж разряженных боевых строев тяжелой тысячи, и спустя мгновение взору Амбраашша предстали кошмарные твари, которых некроманты натравили на детей Великих Предков.

Чуть тронутые разложением, собаки эти мало походили на обычных сторожевых и пастушьих псов. Нет, над ними определенно поработала нечестивая магия смерти, превратив животных в нечто невообразимое: здоровенные, точно телята, с могучими лапищами, громадными зубищами и глазами, пылающими алым демоническим огнем.

«Они должны не столько убивать, сколько вызывать страх»! — подумал Амбраашш и признал — да, с этой задачей труповоды справились блестяще.

Что ж, настало время положить конец нечестивому подобию жизни, возвращенному из-за грани!

И, подумав так, он нанес удар по ближайшему псу.

Получилось настолько хорошо, что Амбраашш даже удивился самому себе — длинное копье пробило голову твари навылет — шлем не помог — после чего насадило, точно на вертел, еще одну тварь.

Та изогнулась и клацнула челюстями, пытаясь достать юного воина, но безрезультатно. Тысячник отбросил копье и схватился за топор на длинной рукояти — это оружие он предпочитал мечу — метким ударом прямо под металлический ошейник перебив позвоночник еще одной собаки.

Лапы монстра разошлись в стороны, и тот принялся дергать башкой, не в силах сделать и шаг, а в это время бойцы Амбраашша увлеченно рубили в капусту оставшихся собак.

Излишне увлеченно — приближавшихся вражеских всадников они заметили, когда уже было слишком поздно отступать. Амбраашш принял единственно верное в данной ситуации решение:

— На врага! — заорал он, подавая пример и первым устремляясь к имперским всадникам.

Империя Таараш никогда не славилась хорошими наездниками, но, благодаря победе над странами Лиги у нее образовалось изрядное количество опытных пленников, из которых некроманты сумели сделать множество рыцарей смерти.

Насколько Амбраашш знал, практически все эти чудовища безвылазно сидели в Черной Цитадели, играя роль гвардии императора. Разумное решение, если так подумать: что может быть лучше неустрашимой, неподкупной, лишенной каких бы то ни было привычек, слабостей и потребностей вечно бодрствующей стражи?

Вот только лично сын Бича Пустыни был бы счастлив, если бы все эти в высшей степени замечательные мертвяки и оставались в треклятой Черной Цитадели!

Увы, но император снабдил своего генерала несколькими тысячами воскрешенных всадников. И прямо сейчас, глядя на мертвяка в полном латном доспехе с копьем наперевес мчащегося на него, Амбраашш

ощутил самый настоящий страх. Наверное, впервые в жизни.

Но, все-таки, он был опытным воином, а потому принял удар своего оппонента на щит, скривившись от резкой боли, стрельнувшей в плечо, и, сократив дистанцию, рубанул противника сверху вниз топором.

Тот с легкостью остановил эту атаку своим щитом, после чего отпустил копье и выхватил длинный прямой меч, который безо всяких колебаний обрушил на юношу.

Лиоссец вновь остановил атаку и нанес свой удар, затем еще и еще. Он пытался отыскать слабую точку в защите проклятого немертвого отродья, но у него не получалось!

Спустя несколько минут ожесточенной рубки Амбраашш с ужасом понял, что начинает уставать, а проклятая тварь и не думала сбавлять обороты.

А еще эти ее удары!

«Каждый раз — точно молотом по руке лупит»!

Сглотнув, Амбраашш решился на обман: ложным замахом он заставил противника поднять щит, а сам обрушил топор на башку зомби-лошади.

Могучий удар перерубил позвонки твари и та, не издав ни единого звука, рухнула. Просто взяла — и сложила копыта.

Но рыцарь смерти оказался не лыком шит — он выпрыгнул из стремян, в полете рубанув мечом по коню Амбраашша. Животное заржало, взвилось на дыбы, и сын Бича Пустыни с ужасом понял, что не сможет удержаться!

Он полетел вниз, в песок, и со всего размаху впечатался в него, тотчас же откатился, уклоняясь от копыт своего же коня, попытался подняться…

И в этот самый миг на затылок обрушился чудовищной силы удар.

Перед глазами все поплыло, и гордый сын пустыни потерял сознание.

Двадцать третий день третьего месяца лета 5644-го года со дня Сотворения, два часа пополудни.

Гайшшар с болью во взгляде наблюдал за тем, как левый фланг рассыпался.

Столь блестяще начавшаяся атака сына захлебнулась, попав под удар рыцарей смерти.

«Глупец, почему ты не отступил»? — думал Бич Пустыни, наблюдая за тем, как две бронированных орды сошлись, рубя и кромсая одна другую. — «У живых нет шансов в ближнем бою против мертвых»!

Но увы, Амбраашш то ли не заметил, то ли не пожелал замечать вражескую конницу, и результат не заставил себя ждать.

— Две тысячи лучников на левый фланг. Пусть поддержат Непобедимого и погоняют вражеских всадников, — распорядился он, прекрасно понимая, насколько это бесполезно.

Мертвого коня не ранить, он не устанет, да и его седоку нет никакого дела до вражеских стрел. Самое логичное, что можно было сделать, не имея под рукой человеческих магов огня и света, так это заманить трупы в ловушку и спалить, ну, либо насадить на длинные копья, а затем — облепить со всех сторон и изрубить на куски.

Для первого требовались подготовленные заранее позиции, для второго — пехота.

Да вот только возводить подобные позиции не было особого смысла — вездесущие вражеские птицы уже несколько дней проверяли ситуацию возле Айшшира, а пехота все никак не могла покинуть проклятый город!