Путь тьмы 2

Sleepy Xoma

Рожу? У меня ее нет, маленький император. А вот ты что-то выглядишь не очень здоровым…

Шахрион набрал полную грудь воздуха, прикладывая титанические усилия для того, чтобы не обращать внимания на сущность, материализовавшуюся за правым плечом и нашептывающую в ухо всякие глупости.

«Да: глупости, глупости, глупости»!

Черный Властелин и сам не понимал, отчего так быстро теряет спокойствие, стоит только Тени проявить себя, подозревал, что она каким-то образом воздействует на его разум. Понять бы еще — каким?

Хуже другое — он уже чувствовал

приближение приступа. А это было по-настоящему неприятно. Никто — ни единая живая или мертвая душа не должна видеть его в момент слабости. Он просто не имеет право на это…

Смешок… и неожиданно Черному Властелину полегчало.

«Нет, это ловушка, она и раньше делала вид, что уходила лишь для того, чтобы атаковать меня в самый неподходящий момент».

Из-за появления Тени император пропустил пару минут, но, к счастью, все это время посол ящеров упражнялся в славословии, а поэтому ничего страшного не произошло. Терпя и мысленно ругая Харшшаана Могучего за цветистость выражений, он с трудом дождался, пока тот наконец закончит, и только после этого махнул рукой, давая понять, что аудиенция закончена.

Послы вышли, а вслед за ними, после того как гвардеец ударил в ритуальный гонг, начали рассасываться и придворные. Торжественная часть закончилась, и гостей ждал пир. Не слишком роскошный — Шахрион, за годы подготовки приучившийся экономить каждый медяк, не очень жаловал пустую трату денег на яства — но достаточно богатый. Подобающий императору…

«Как же мы все изменились за эти четыре года», — вновь думал Шахрион, глядя на выходящих из зала для аудиенций дворян. — «Как разительно, невообразимо мы изменились»…

Он смотрел на них и ощущал накатывающую волну дурноты, волну безумия, готовую вот-вот прорвать платину здравого смысла и рассудка.

«Я должен уйти отсюда… Нужно увидеть сына»!

Император резко поднялся и, не дожидаясь жены, направился к второму выходу из зала — небольшой двери, расположенной позади трона.

«Нужно… побыть… с ним…на пиру… без меня… справятся»…

Глава 2

Восьмой день второго месяца весны 4-го года со дня Реставрации (по имперскому летоисчислению), закат.

— Папа, а как ты это делаесь? — восхищенный голос ребенка вновь вернул Шахриона к реальности.

Как и всегда, присутствие сына заставляло Тень отступать. Ненамного, самую малость, но все же даже такие крохи дарили облегчение.

— Все очень просто, смотри, сейчас покажу.

И Черный Властелин, человек, от одного имени которого простые смертные тряслись в ужасе, принялся складывать бабочку из большого листа бумаги. Потом сын ее раскрасит — мальчик обожал рисовать, и уже сейчас было видно, что у него есть талант.

Кому-то могло показаться, что живопись — не самое лучшее развлечение для Черного Властелина, однако Шахрион, души не чаявший в ребенке, и не думал ворчать по этому поводу. В конце концов, кому станет хуже если будущий император вырастет неплохим художником?

Мальчик внимательно наблюдал за тем, как большой тонкий прямоугольный лист превращается в существо с крыльями. Император улыбнулся, не обращая внимания на доносившийся откуда-то бубнеж

Тени. Да, тварь отступила, но она и не думала уходить насовсем. Если бы все было так просто…

— Вот, бери, — он передал сыну бабочку и тот радостно засмеялся, держа по крылатой игрушке в каждой руке.

— Я люблю тебя, папотька.

— И я тебя, ежонок, — Шахрион погладил сына по голове. — Ты даже не представляешь, как сильно.

Ребенок зажмурился от удовольствия и весело засмеялся, радуясь тому, что вечно занятый отец нашел немного времени для игры. Черный Властелин улыбнулся одними губами — на душе у него скребли кошки.

«Сколько мне еще осталось? Сколько я выдержу»? — такой простой и такой страшный вопрос. Не раз и не два он задавал его, и только любовь к сыну удерживала Шахриона от глупостей, позволяла хоть как-то противостоять все возрастающему безумию.

Посмотрев в окно и горестно вздохнув, Шахрион поднялся.

— Я должен идти, сынок.

Мальчик шмыгнул носом.

— Но ты же плидесь?

Он пока что плохо выговаривал буквы р и ш, отчего речь ребенка становилась даже более умилительной, чем обычно.

— Обязательно. Приду перед сном и почитаю тебе сказку.

— Ула-а-а! — сын обнял отца, и уже в следующий миг вернулся к своим бумажным бабочкам.

Шахрион вновь улыбнулся, на этот раз — чуть искреннее — и покинул покои, кивнув двум служанкам. Женщины тотчас же вошли внутрь, плотно затворив за собой дверь. Каждая из них была одинокой сиротой без родных и близких, каждая являлась сильной некроманткой, каждой Шахрион с Гартианом доверяли, достаточно для того, чтобы оставлять их вместе с принцем, но не слишком сильно — именно поэтому служанок было две. Каждой был дан приказ следить не только за маленьким Паштионом, но и за коллегой. Паранойя, разраставшаяся в мозгу императора вместе с безумием, не позволяла тому оставлять сына и единственного наследника без надежной охраны. Лич, впрочем, в этом вопросе целиком и полностью поддерживал Властелина.

Шахрион прошел несколько коридоров, свернул направо и поднялся по лестнице, бросив очередной короткий взгляд за окно. Небеса горели багрянцем и золотом, закат, красный, точно кровь, разливался во все стороны.

«Очередное дурное предзнаменование»? — подумал император.

Конечно же, а ты как думал?

Он вздохнул и покосился. Как и следовало ожидать, старая знакомая была тут как тут — неясный силуэт за левым плечом.

За последние годы Тень изменилась, приобрела рельефные очертания, начала выглядеть более живой и настоящей. Единственное, что осталось прежним — так это ее умение выводить Шахриона из себя.

— Держалась, сколько могла? — осведомился он, продолжая движение.

«До рабочего кабинета совсем чуть-чуть, там, глядишь, отстанет».

Ну что ты, мой дорогой император, мы же друзья, как я могла мешать тебе проводить столь замечательное собрание? Вызвать приступ ярости в зале, забитом придворными? Заставить тебя вскочить и наброситься с кулаками на пустоту? Нет-нет, разве такое допустимо?

И, как и всегда, необъяснимая ярость поднялась откуда-то из глубин души Черного Властелина, и он, скрипя зубами от бессильной злобы, процедил: