Путь тьмы 2
Шрифт:
А благороднейший не только поддерживал своего сюзерена во всех его начинаниях, но и вкладывал значительные средства в создание мануфактур, содержал несколько больниц и вообще — всячески демонстрировал лояльность.
— Владыка, — пожилой мужчина, напоминавший чем-то вековой дуб, опустился на одно колено, — дозволь обрадовать тебя добрыми вестями.
— Дозволяю, — чуть устало ответил Шахрион.
Арлиан поднялся и, спрятав ладони за спину, начал свой доклад.
Выходило, что в Кинории, постепенно привыкающей к единству — до войны Реставрации она была разделена
Когда речь благороднейшего подошла к концу, тот, замявшись на миг, произнес:
— Владыка, я хотел бы опросить тебя о небольшом одолжении. Дозволено ли будет мне сделать это?
Шахрион насторожился. Обычно об одолжениях его просили в куда более приватной обстановке, и уж точно не на глазах всего двора. Император пристально воззрился на Арлиана, который — вот неожиданность — и не подумал отводить взгляд.
«Какую же игру ты ведешь, хитрая лисица»? — подумал он, но вслух ничего не сказал. — «Ладно, давай, узнаем».
— Как я могу отказать столь верному слуге? — с легкой улыбкой ответил он. — Слушаю.
— Я хочу просить не для себя, а для дочери, — удивил его Арлиан. Он полуобернулся и махнул рукой кому-то, стоявшему в плотном кольце придворных.
Люди, как по команде, расступились, и к возвышению, на котором стоял Черный Трон, не вышла — выплыла — девушка, облаченная в длинный черный плащ с капюшоном. Каким образом Арлиан умудрился протащить ее в подобном одеянии на расстояние в десяток футов от императора — понять было решительно невозможно.
«Судя по всему, денег на этот спектакль он потратил изрядно», — меланхолично отметил Шахрион. — «У Империи появилось много золота, а вместе с ними сей же час расцвело и мздоимство. Иронично».
Впрочем, расслабляться Черный Властелин и не собирался, равно как и его личные стражи. Десять рыцарей смерти, замерших у подножия трона, как по команде положили ладони в металлических перчатках на рукояти своих длинных мечей, и в этот миг девушка отработанным движением развязала тесемки, держащие плащ. Шелк заструился по телу, падая на пол и открывая взору собравшихся изящный стан.
Даже у Шахриона — человека весьма далекого от плотских желаний — на миг сперло дыхание, когда он рассмотрел дочь благороднейшего.
«А ведь я видел ее десятилетней соплячкой», — неожиданно вспомнил Черный Властелин. — «Как же быстро девчонка выросла».
И правда, назвать эту ослепительную красавицу ребенком, мог бы только абсолютный безумец. Высокая, статная, с волосами, свободно струящимися до середины бедер, облаченная в облегающее платье с глубоким декольте, открывавшим взору немалую часть роскошной груди, девушка эта могла привлечь внимание кого угодно.
Шахриону показалось, что он услышал какое-то сдавленное кряхтение, и, покосившись, проверил, не Тартионна ли издала странный звук. Нет, его жена сидела все так же ровно, со спокойным выражением
Кольценосица, меж тем, как и полагалось пред ликом Черного Властелина, опустилась на одно колено.
— Мое имя — Дарлионна, о владыка, дозволь говорить.
— Поднимись и говори, — разрешил Шахрион.
Та повиновалась, и когда изумрудные глаза остановились на нем, императору пришлось призвать все самообладание, дабы ни единым жестом, ни единым звуком не выдать тот факт, что чары красавицы действуют и на него тоже. Конечно, слабее, чем на остальных, но все же, все же…
— Я прошу права остаться при дворе и служить вам в меру моих скромных сил и возможностей, — потупившись, проворковала девушка.
«По-нят-но», — мысленно отчеканил Шахрион.
Судя по всему, Арлиан, решивший, что при дворе у него недостаточно веса, решил испробовать проверенный и надежный способ — отправить туда красивую девушку, а по совместительству — свою единственную наследницу. Там она отыщет друзей, возможно, сумеет заручиться покровительством влиятельных чиновников, а если повезет, то и отхватит себе какого-нибудь молодого кольценосца вроде того же Китариона.
«Весьма честолюбиво, благороднейший, не могу не одобрить ни способ, ни исполнителя».
Отказать не получится, значит, придется соглашаться.
— Извечный Арлиан, я с радостью приму твою прекрасную дочь к своему двору. Уверен, что ее ум поможет решить не одну государственную задачу, а красота — усладит взор множества людей.
Отец и дочь склонились в одинаково глубоких поклонах и заняли свои места в рядах знати, а Шахрион перевел взгляд на Тартионну. Как его жена, а также — первая советница, та обладала рядом привилегий, например, могла закрывать этот балаган. Но перед этим, опять же, согласно традиции, Госпожа имела право представить на суд Черного Властелина просьбу. Любую.
Шахрион знал, о чем пойдет речь, и ждал этого.
Тартионна медленно и торжественно поднялась со своего трона и плавно — она что, пытается покачивать бедрами? — спустилась вниз, заняв положенное место.
— О мой владыка, — склонила она голову, — сегодня я хотела бы пригласить к подножию Черного Трона посла славного халифа Шшиира Великого. У него есть важная просьба и я молю о том, чтобы ты выслушал ее.
Шахрион кивнул.
— Дозвольте послу предстать пред Черным Троном, — распорядился он.
Тотчас же стражники открыли двери, в которые и вошли несколько ящеров. Они были одеты традиционно богато: шелка и драгоценные камни, золото и серебро… Всего этого было так много, что неискушенному человеку обязательно показалось бы, что он имеет дело с ходячей и говорящей кучей тряпья, стоимостью в десяток комплектов доспехов. Но Шахрион знал — лиоссцы просто не могут иначе. Для них посол — ящер, говорящий от лица своего владыки, — просто не имеет право выглядеть бедно, ведь таким образом он унижает хозяина, а такой позор смывается исключительно кровью. А уж если вспомнить, кого именно халиф отправил в Империю для переговоров…