Путь тьмы 2
Шрифт:
«Что ж, первый взнос получен», — удовлетворенно подумал венценосец, — «настало время пойти навстречу несчастному собрату».
Он не заставлял Гашиэна подписывать документы. Во-первых, это было просто глупо и опасно, в первую очередь — для него самого. Договор вида: «твой внук женится на такой-то девице» вряд ли понравится ее отцу, который даже не присутствовал на подписании. Во-вторых, старик знал — Гашиэн не предаст. По крайней мере, не сейчас.
А к тому моменту, как у соседа появятся возможности нарушить слово, данное в тяжелой ситуации, менять что-то будет уже поздно. Сваты
— Итак, размер суммы, которая будет ссужена Радении, а также — величину ежегодных процентов пусть обсудят специально обученные для того люди, но можете поверить: вы останетесь довольны, ваше величество.
И тут старик не кривил душой. Да, он был торговцем от ногтей и до самых кончиков волос, но никогда не нарушал данного единожды слова. Кредит окажется действительно большим, а условия — наилучшими из возможных.
«Вот только, дорогой мой глупец, за первым займом последует второй, затем — третий, и так далее, и тому подобное. И с каждым разом тебе придется платить все больше и больше».
Да, Мардаш никогда не нарушал слово, в этом просто не было нужды. Он подчинял человека, единожды взявшего деньги в долг, иными способами. И сейчас настал момент закинуть удочку.
— К тому же, столь важным и уважаемым деловым партнерам я готов предложить некоторые… особые привилегии.
Гашиэн подался вперед, ухватившись за брошенные слова.
— Какие?
— Многое зависит от того, что вы — сухой палец старика уставился на могучую грудь воина, — планируете делать.
Мардаш подошел к столу и сел напротив своего собеседника, подперев подбородок ладонями и внимательно глядя на него.
— А я думал, — хмыкнул тот, — что между Аблиссией и Империей много стран и что Черные Властелины никогда не забирались так далеко на север.
— Все когда-нибудь происходит впервые, — поморщился старик, — а потому, если есть возможность подстраховаться, почему бы не воспользоваться ею?
— Стало быть, речь может идти о военной помощи?
— Конечно же, нет! — воскликнул старый венценосец и закатил глаза.
«О Шестеро, ну почему он так непроходимо туп»? — подумал правитель Аблиссии, поражаясь, каким же волшебным образом Радения умудрялась сотни лет оставаться одной из ведущих стран мира, при таких-то правителях.
Он вздохнул и принялся растолковывать, точно говоря с несмышленым ребенком:
— Шахрион уже продемонстрировал непобедимость на поле боя. Лига, ну, или то, что от нее осталось, не в состоянии противостоять ему. По крайней мере, пока что. Конечно, если бы я выставил все войска, которые сумел найти, в дополнение к вашим, и мы договорились бы с Ритоном…
— Нет, — прорычал Гашиэн, и в его глазах блеснуло пламя ярости. — Извините, ваше величество, но с этим гадом мне говорить не о чем.
— И чего вы так взъелись на моего любимого внучка, дорогой брат по венцу? — пожал плечами Мардаш. — Парень с вами даже и не сражался особо, оставив это дело своему старшему брату, ну а пара небольших поражений от него — мелочь, дело житейское, с вас не убудет, особенно после потери Белого города и всей северной Кинории.
Он сознательно провоцировал собеседника, но на этот
— Я не буду связываться с ним ровно по той же причине, по которой и вы — Исиринатия сейчас бесполезна.
Брови Мардаш взлетели вверх.
— Как я, значит?
Гашиэн махнул рукой.
— Не стройте оскорбленную невинность, ваше величество. Ритон даже меня приглашал на некую важную встречу. Ни за что не поверю, что родного деда он обошел стороной, а раз вы тут, то сделать выводы несложно.
Мардаш развел руками, мысленно усмехаясь.
«Дорогой мой брат по венцу, не нужно казаться умнее, чем ты есть на самом деле».
Он, наверное, мог и смолчать, однако все-таки решил ответить.
— Вы правы лишь отчасти, Гашиэн. Все эти годы я помогал внуку также, как и вам — деньгами.
— И, наверное, на тех же условиях?
— Нет, условия мягче — родня все-таки. Но суть не в этом. Если заговор моего внука провалится, то его будет очень легко связать со мной. Вас же — нет. Именно поэтому мы сегодня беседуем и наслаждаемся этим восхитительным вином.
Он аккуратно пригубил немного из кубка и отсалютовал Гашиэну.
Правитель Радении мерзко усмехнулся и покачал головой.
— Правду говорят о вас, северянах: за монету родную мать продадите.
«Ну уж не тебе обвинять меня в алчности и цинизме», — подумал Мардаш.
— Все в нашем мире — товар, — философски заметил он. — И жизнь, и смерть, и благородство. Нет той вещи, которую нельзя купить, важна лишь цена. Но мы немного отвлеклись, не находите?
Гашиэн кивнул.
— Хорошо. Есть у меня пара мыслей насчет того, как можно попытаться поступить с императором, не рискуя начать войну тогда, когда мы к ней не готовы. Но мне понадобятся ваши деньги… И ваши связи. Если уж клиенту вроде меня полагаются особые привилегии.
Глаза Мардаша блеснули.
— Что ж, я с удовольствием выслушаю вас. Быть может, скромных сил старика и хватит для того, чтобы помочь владыке могучей Радении.
Гашиэн Третий Лиритиэль вместе со свитой отбывал из замка северян, везя в запечатанном ларе бумаги, стоимость которых было сложно измерить деньгами.
Хотя нет, пожалуй, все-таки можно: двести тысяч золотых аблисских марок сейчас и еще два миллиона в течении месяца. Огромные, баснословные, невероятные деньги, за которые пришлось буквально продать душу проклятому ублюдку. Беспошлинная торговля — еще ладно — но хитрый лис весьма точно оценил дальнейшие планы Гашиэна, считавшего, что как только дела пойдут в гору, северных купцов можно будет немного пощипать за тугую мошну, а потом еще и заставил отказаться от планов взять под контроль владения благороднейшего Машта Растейского. Да, конечно, никто не подписывал никаких бумаг, но оно и не требовалось. Чтобы получить столь необходимые два миллиона, придется ждать месяц. Время понадобится и на то, чтобы старик выполнил особую просьбу — просьбу!!! — венценосца Радении. Да, всего лишь какой-то жалкий месяц…