Путь тьмы 2
Шрифт:
Заговорщики прощались и один за другим покидали помещение. Последним вышел лич, бросив короткое:
— До следующей встречи.
Ритон и Найлиэна остались вдвоем.
Некоторое время они молчали: эльфийка сидела в кресле, Ритон — стоял у окна и наблюдал за тем, как экипажи в сопровождении охраны покидают замок.
— Это было… неожиданно, — проговорил, наконец, венценосец, оборачиваясь к своей собеседнице.
Эльфийка лукаво улыбнулась ему.
— Значит, и для императора наши приготовления могут стать неприятным
— Если, конечно же, лич говорит правду.
— Он не лжет, — коротко ответила Найлиэна, — мои шпионы, следящие за императором, в один голос утверждают: он изменился, причем в худшую сторону. Стал заторможеннее, потерял чутье, постоянно использует пилюли от головы, причем — все более и более мощные. Даже если никакого злого духа, пытающегося подчинить Черного Властелина и нет, император сдал.
— Ты уверена? — напряженно спросил Ритон.
— Да.
— Почему?
— Мы все еще говорим, и мы живы.
И возразить на это было нечего, поэтому венценосец перешел на другую тему:
— Как ты смогла установить с личем контакт?
— Он сам нашел меня, — чуть поджав губы, ответила Найлиэна.
Было видно, что ей не слишком приятны воспоминания о первой встрече с могучей нежитью, но эльфийка не была бы собой, если бы не умела владеть лицом. Она быстро успокоилась и спустя краткий миг ничего уже нельзя было прочитать в бездонных голубых глазах.
— Что ты думаешь насчет Радении и Аблиссии? — поинтересовался он у звездорожденной.
Та мило улыбнулась венценосцу и произнесла:
— Что с ними не получилось договориться.
Ритон постарался сдержать растущее раздражение. Он понимал, что остроухая о многом умалчивает, но никак не мог заставить ее говорить. В конце концов венценосец решил, что вопрос с северными соседями придется отложить, а сейчас имеет смысл сконцентрироваться на убийстве Шахриона.
— Да, это так, — проговорил он. — Что ж, стало быть, будем действовать без них. Полагаю, все присутствующие на собрании в итоге окажут нам всемерную помощь.
— Если боги будут благосклонны.
— Да, остается только надеяться на их расположение.
Глава 9
В тысячах миль к северу от летнего замка венценосца Исиринатии, на берегу холодного северного моря стояла могучая древняя крепость. Стены ее помнили атаки множества врагов, но никому из них — даже надменным эльфам — не удавалось взять неприступную твердыню.
Именно поэтому аблиссцы дали ей имя «Вечная» и считали, что пока крепость цела, их государство будет существовать волей Пенной Сестры.
Старик — сухой и сгорбленный, с кожей, просоленной морскими ветрами, и глазами столь голубыми, что они казались двумя озерами на изборожденном горами морщин и холмами складок лице — стоял на балконе и наблюдал за белеющими вдалеке парусами.
Он не шевелился и в этот момент больше походил на статую,
Его собеседник, замерший в роскошном кресле, пододвинутом к столу, терпеливо ждал, пока правитель Аблиссии соберется с мыслями.
Старый венценосец, не поворачиваясь к гостю, кашлянул, и проронил:
— Знаете, что я люблю больше всего на свете?
— Нет, — с плохо скрываемым раздражением в голосе, коротко бросил мужчина.
Старик улыбнулся одними губами, представляя себе, сколько злобы сейчас можно прочесть на лице гостя.
«Этот мальчишка никогда не умел ждать, а потому и лишился столь многого», — подумал венценосец. — «Глупые дети, подражая эльфам, нацепили на головы венцы, но так и не научились у звездорожденных терпению — столь важному для правителей качеству! Ну ничего, малыш, мы с тобой немного поиграем, глядишь, поумнеешь чуть-чуть».
— Больше всего на свете я люблю открытое море. Его вид — эту бескрайнюю водную гладь, простирающуюся до горизонта; его запах — приятный аромат соленой воды, смывающей грязь с тела и души; его сущность. Знаете, что есть величайший дар моря нам — смертным?
— Нет, — повторил гость с еще большим раздражением.
— Свобода! Море дарует свободу, но лишь смелым и ловким, тем, кто не боится заплатить за нее сполна, тем, кого не страшат бури, морские чудовища и тяготы корабельной жизни. В молодости я много ходил под парусом, добирался даже до лиосских земель, в которых уже тогда все воевали против всех, — старик усмехнулся, — змеиные венценосцы цепляются за власть ничуть не хуже, чем наши доблестные правители.
— Это очень интересно, — начал было собеседник, но старый венценосец, резко развернувшись, оборвал его жестом.
— Да, это очень интересно и поучительно, друг мой, — проговорил он, чуть прищурившись, — но вы пришли, чтобы заключить союз, не так ли?
Гость дерзко принял вызов, устремив взгляд на старика, и проговорил:
— Все верно, ваше величество. Аблиссия — единственная страна, которую обошли стороной горести последних лет. Вы не воюете с соседями, не лишились земель, у вас не поработали проклятые некроманты Черного Властелина. Ваша армия полнокровна, флот могуч, а казна — полна до краев, благодаря торговле. И нам, Лиге, нужна помощь!
Последние слова он едва ли не прокричал, чем вызвал неудовольствие старого венценосца.
«Как же нетерпеливы дети в наши дни», — с сожалением подумал Мардаш Девятый Тараниэль, — «не желают слушать никого, кроме себя, потакают каждому капризу, а потом удивляются, каким это образом умный враг отбирает их игрушки. Но вместо того, чтобы сделать для себя выводы, они не просят — о нет! — требуют еще игрушек у соседей».
— Лиги? — ответил он вместо этого. — Какой именно Лиги? Элиренатия пала, Прегиштания так и не прекратила кровавую распрю с Подгорной Страной, ну а Исиринатия, — старик нехорошо усмехнулся, — хоть и вышла из гражданской войны, но вряд ли сможет воевать в ближайшие годы. А потому ответьте мне, ваше величество Гашиэн, о какой-такой Лиге вы говорите? Ее больше нет.