Путь Тарбагана
Шрифт:
Этот невинный, на первый взгляд, вопрос вверг Марину в ту степень смятения, которая даром речи не комплектовалась.
– Я…
Повисла пауза.
– Он сейчас страшно рассеян, – попыталась смягчить ситуацию Тома. Она стянула перчатки, респиратор, и торопливо одевалась, разорив один из предохранительных пакетов.
Бросая взгляды на беззащитную Маринину спину, она непритворно восхищалась. «Здесь – и такая прическа. И еще такая юбка. И туфли, о господи… в них можно ездить исключительно в машине с водителем или ходить по паркету».
– Чаю попьем? –
Наскоро натянутое платье сидело криво и резало левую подмышку, волосы растрепались.
– Нет-нет! Мне в лабораторию… – Марина все никак не могла справиться с дверью.
Тома не стала ей помогать.
– Да не пугайся ты так. Успеешь. Я тебя подброшу. У нас Славкина тачка после вчерашнего сабантуя. А Павлу скажи, пусть следующий раз будет внимательней.
Марина обреченно вздохнула и начала разуваться.
«Боже, она сейчас порвет колготки!»
– Прекрати это сейчас же, – торопливо воскликнула Тома. – Видишь, все равно мою…
– Это запрещено, – робко ответила Марина, но разуваться перестала. – Необходима дезактивация…
– У Павла спроси, что такое эта дезактивация. Пусть он тебя тоже научит… Ладно, речь не о том.
Тома зажгла огонь под чайником, и теперь густо намыливала руки мылом с каплей реагента.
– Давай, будь как дома. В холодильнике шпроты рижские, достанешь?..
Марина будто не слышала. Ее лоб хмурила невысказанная мысль, не дающая покоя.
Она села на край табуретки и выпрямилась. Тома разглядывала ее в упор.
– Ты похожа на актрису. Скорее даже на балерину…
Тут Марина вышла из оцепенения, вдохнула, и задержала дыхание, как перед прыжком в воду.
– А вы, наверное, подумали?.. – закончить фразу Марина не решилась.
– Ну, что-то я наверняка подумала. Например, откуда ты знаешь, что я должна быть в поле? Никто не знает, даже Павел.
Марине этот вопрос не понравился, но все же он прозвучал безопаснее, чем можно было ожидать.
– Павел Владимирович…
– Я очень прошу тебя не портить ситуацию заявлением типа «Павел Владимирович здесь ни при чем».
Марина покраснела и порывисто встала. Тома торопливо добавила:
– И еще, пожалуйста, не убегай прямо сейчас. Мы тут вдвоем, никто нас не слышит, можем вытворять все, что угодно. Я давно об этом думаю, хотела с тобой поговорить, но случая не представлялось.
– Не понимаю, о чем вы.
Тома тщательно вытерла руки и села.
– Конечно. Садись, не торчи. Короче, я знаю о твоем отношении к Павлу.
– С чего вы взяли?
– Подожди, я еще ничего не сказала. Не я одна, все знают.
Марина впервые расслабилась, ее высокий лоб разгладился, губы сложились в спокойную холодную улыбку.
– Откуда?
Тома неопределенно пожала плечом.
– Вы хотите сказать, – продолжала Марина, – что обсуждаете меня у себя на кухне во время так называемого сабантуя?
Тома в очередной раз восхитилась ею. Какую-то минуту назад Марина дрожала от ужаса, что может доставить Павлу семейные неприятности, и как спокойна и уверена
– Нет, конечно. Тебя все уважают. Все просто молча знают, и все.
– Это интересно. Павел тоже «молча знает»?
Тома вздохнула. Все шло не так, как ей хотелось.
– Марин, послушай. Он, понимаешь, не очень такими вещами интересуется. Этот препарат – смысл его жизни сейчас…
– Я не поняла. Вы меня успокаиваете и советуете не отчаиваться? – Марина посмотрела так, что у Томы мурашки прошлись по спине.
Осторожно подбирая слова, она ответила:
– Ты можешь не поверить, но… мы как бы близки. Ты и я. Любим одного человека. И мне жаль…
– Оставим это. – Марина улыбнулась. – Придержите свою жалость для собственной семейной жизни. С ней у вас неладно.
– Ты ничего не поняла…
– Куда мне. Только, будь я на вашем месте, я рисковать бы не стала и вселенской любви не расточала бы. Не такой уж я урод, и не такая уж дура. Шли бы вы у меня пешком до самой лаборатории.
– В этих туфлях? Впрочем, спасибо за откровенность. – Тома постепенно начала закипать.
– Не за что. Еще не все. Вы холодная, равнодушная, вам все равно. Рядом с вами не просто гражданский муж. Он гений и мастер. Он вылечит миллионы! Это титанический труд и ответственность. А вам это даже не интересно. Собственная персона с ненаглядным огородом – штука куда более привлекательная. Он не ждет от вас ни малейшей помощи. А это значит, никакая вы не семья. Я – та, кто на самом деле с ним рядом. Кто поможет всегда. Кто держит страховочный трос. Если Павел этого еще не понял, значит, у нас все еще впереди. Держаться в стороне не обещаю, и совесть моя чиста. Потому что нечего здесь разрушать. – Марина выразительно окинула взглядом неприютный пыльный барак. – Пусто.
Тома неожиданно посмотрела на себя с необычной, неведомой стороны. Словно в привычных трехстах шестидесяти градусах реальности разверзлись дополнительные шесть или семь, и проглянула в них подозрительная неизвестность. Неужели в этом есть правда? Что-то подсказывало, что не без того. Она молча смотрела на Марину и заставляла себя еще чуточку помолчать, чтобы позже сказать потише и поменьше.
Марина сидела напротив, прямая и грациозная. Ее висок и скула светились в луче солнца тонким изысканным рисунком. Светлые волосы горели белым огнем, а прозрачные глаза мерцали желтым. Здесь было на что обратить внимание.
– Да, и еще… – спохватилась Марина.
– Как, и это еще не все?! Сколько нового и полезного можно узнать о себе…
Марина пропустила сарказм мимо ушей и перебила спокойно, почти устало:
– Не говорите ничего Павлу. Не тревожьте его. Наши дрязги – такая мелочь, а он в шаге от истины.
– Ах, от истины! Как же я про нее забыла. А скажи, пожалуйста. Если вдруг… ну, к примеру, истина чуть дальше? Где-нибудь шагах в четырех. Или вообще в другой стороне? В общем, если Препарат – ошибка, что тогда? Твой необузданный восторг не поостынет?