Путь Строителя 10
Шрифт:
Постоял немного, похлопал глазами на системные строчки, но текст от перечитывания не поменялся. Впрочем, удалить избыток Основы вполне себе дельный совет, осталось только выяснить, куда девать избытки из камня, который копил их веками и расставаться с накопленным явно не планировал.
В голове закрутились варианты, и оставалось их только перебирать. Вариант первый, опустить камень ближе к земле, а лучше закопать целиком, грунт утечку принимает охотно, вон как свечение по земле расползается, и под слоем почвы разрядка пойдет со всей поверхности разом.
Звучит
Но есть и второй вариант, можно отвести лишнее по нити. Основу по волосяной веревке я уже гонял, голем не даст соврать, так что технология отработана, осталось решить, куда направить поток. В землю можно и без нити, а больше пока некуда.
Вариант третий, сгрузить сердце в кучу големовой глины у меня на участке, материал до Основы жадный, выпьет сколько дадут. Вот только из глины с таким сердцем посередине имеет все шансы собраться кое-что знакомое, и хорошо, если небольшое. А главное, никто не обещал, что такой голем окажется лояльным, предыдущий вон шел сносить деревню, и выяснять это на практике желания нет.
Дальше пошли варианты поэкзотичнее, от раздачи Основы практикам в порядке живой очереди и до баллисты, которой можно запулить камень в болото, благо болото большое и стерпит. Сама идея стрелять сердцем великого голема из метательной машины говорит о степени моей усталости красноречивее любого лекаря.
И тут в голове щелкнуло, потому что вспомнился лазарет. Мелкие сердечки, которые питают целебное бревно, поначалу устроили похожую болтанку и швырялись Основой рывками. Накопители захлебывались, руны грозили выгореть изнутри. Масштаб не тот, но суть одна, источник без потребителя идет вразнос. Значит, этому камню нужна конструкция, которую он будет кормить, и чем прожорливее она окажется, тем спокойнее станет им обоим.
Для начала неплохо бы вытащить находку из кучи и оттащить от обломков, которые до сих пор фонят Основой и возможно даже отдают какую-то часть самому сердцу. Присел и подхватил шар под срез, но тянуть пришлось впустую, не произошло ровным счетом ничего, он даже не шелохнулся. Уперся ногами и навалился всем весом, шар нехотя качнулся, и по гладкой поверхности с тихим треском разбежалась свежая паутинка. Руки я разжал быстрее, чем успел подумать.
— Помогите, только аккуратно, — позвал ближайших стражников, и мы взялись за дело втроем.
Втроем вышло только хуже. Ладони скользят по гладкому боку, ухватиться не за что. Три пары рук на шаре такого размера попросту не помещаются, и каждая попытка перехватиться отзывается новым треском где-то в глубине. Весу в нем килограмм двести, и это при объеме, в который двести килограмм по всем законам помещаться не должны.
[Анализ предмета…]
[Объект:
[Целостность структуры: 28%]
[Состояние: потери нарастают]
Минус три процента за пару минут возни, и это приговор любой транспортировке. Никаких волокуш и носилок, камень останется лежать там, где лежит, а все остальное придется тащить к нему. Обидно, но спорить с трещинами себе дороже, потерять такую ценность из-за спешки было бы верхом расточительства.
— Так, мужики, отбой подъемам, — выпрямился и отряхнул ладони. — Камень больше не трогать вообще. Разгребайте завалы вокруг, нужна чистая площадка пошире. А я в деревню, за подмогой.
— Сразу бы так, — проворчал кто-то за спиной с явным облегчением, желающих таскать двухсоткилограммовые булыжники после штурма отыщется немного.
Обратно перебрался там же, где спускался, по многослойной звериной куче, и наверху задержался ровно настолько, чтобы выровнять дыхание. У ворот тем временем шла своя возня, туши растаскивали с двух сторон сразу, снаружи мужики цепляли их баграми и оттягивали по одной, а со стены спускали веревочные петли и выдергивали тех, что увязли в середине намертво. Гундар стоял на перемычке и распоряжался, голоса не повышал, но слышно его было через полдеревни.
— Раненых со стены снять всех, и тех, кто отказывается, в первую очередь! Лично проверю! — командир ткнул пальцем в сторону лазарета и тут же развернулся к мужикам внизу. — Туши от ворот оттаскивать и складывать рядами вдоль частокола, на разделку заберут по мере готовности. Решетку без меня не поднимать, сперва клинья и противовесы осмотреть!
И следом, не переводя дыхания, уже дозорным наверху:
— Посты держим до рассвета, костры не тушить! Кто уснет, до зимы будет лунки обновлять!
Порядок из этого хаоса Гундар лепил на глазах, и выходило складно. Каждому занятие, каждому понятный кусок работы, и люди, которые час назад сидели у парапета с пустыми глазами, уже таскали и переругивались, а это первый признак того, что жизнь возвращается.
А вот дальше, в самой деревне, прогулка перестала быть бодрой. Северо-восток я разглядел еще со стены, там пролом от гнилохода и труха ровным слоем до самых огородов, тут хотя бы понятно, кто постарался. Но стоило свернуть к центру, и по левую руку открылась восточная сторона. Из четырех дворов подряд два лежали россыпью бревен, у третьего обрушилась стена вместе с углом крыши. Рядом так и чернела дневная воронка.
На западе картина вышла еще веселее, хотя казалось бы куда уж. Вдоль целого квартала тянулась полоса сплошного строительного мусора, бревна вперемешку с черепицей и битой посудой. Срубы сложены внутрь, заборы лежат. Шла эта полоса не по прямой, а петляла, будто по деревне несколько раз прошлись бульдозером, причем пьяным. Посреди этого добра лежали две половины серой складчатой туши, и каждая из половин поднималась над завалом на полтора человеческих роста, а мужики с факелами ходили вокруг и прикидывали, с какого края к такому вообще подступаться.