Путь Строителя 10
Шрифт:
Стражники к этому времени подтянулись поближе и разглядывали светящуюся над полем веревку, держась от нее на почтительном расстоянии. Один не выдержал, поскреб затылок и повернулся ко мне, и по физиономии понятно, что увиденное укладывается у него в голове со скрипом.
— Так а зачем нам башню запитывать? — он покосился на руны, которые продолжали светиться. — Она же и сама неплохо работала… Без всяких ниток.
— Башня ерунда, проверка, — я показал на ворота, где за нашей возней давно наблюдала знакомая тетка. — Тяните столбы дальше, к тем домам, на которые
Тётка к моему возвращению уже распределила, кому куда, мужики у ворот размечали линию вдоль главной улицы, и дальше мы с ней двинулись по дворам вдвоем, она открывала двери и улаживала разговоры с хозяевами, а я занимался рунами. Быстро выяснилось, что без нее я бы половину ночи потратил на уговоры, тетка любую дверь открывала тремя словами или одной ногой, причем слова эти каждый раз были разными, а срабатывали в основном одинаково.
Первым в списке стоял крепкий двор, где еще при обходе нашлись сразу два узла. Хозяин проводил нас к погребу, сам вниз не полез и топтался у лаза, заглядывая через раз. Оно и к лучшему, зрители при тонкой работе только мешают, проверено уже не раз.
Лампу пристроил на бочку, чтобы свет падал на потолочную балку, и взялся за подготовку. Узел сидит в самой середине балки, яркий и ровный, третья ступень подсвечивает его сквозь древесину сама. Зачистил ножом пятно вокруг и выгладил поверхность, а то на шершавом дереве борозда гуляет и рвет рисунок. Затем собрал огонек Основы на кончике пальца и повел первую линию.
Дуб не лиственница, подсказывать ничего не подсказывает, зато и не сопротивляется, ведет борозду неохотно и честно. Узор консервации сложнее и замысловатее накопительского, руки к нему пока не привыкли, и закончил я с третьей поправкой, дважды останавливался и сверял линии с тем, что помню с корзинки.
[Руна консервации: 1 шт. Качество нанесения: 37%]
Не блестяще, но для первого подхода терпимо, водоотталкивание вон вообще с шести процентов начинало, и ничего, работает. Рука набьется, благо погребов впереди достаточно, а подправить качество можно и позже. Накопитель на втором узле, в опорном столбе, вывел уже без остановок, эту руну я могу чертить хоть в темноте.
Осталось протянуть соединитель, борозда пробежала по балке, спустилась по столбу, и контур замкнулся. Пустил каплю на проверку, линии налились мягким светом и тут же начали тускнеть, капля для такого контура не еда, а так, понюхать.
— А мясо уже можно складывать? — подал голос хозяин сверху. — Я же правильно понял, что оно теперь даже сырое храниться будет лучше?
— Складывайте, — разрешил я, выбираясь наружу. — Только руны пока спят. Проснутся, когда сюда дотянется нить от сердца, тогда и держать начнут.
Судя по лицу, из объяснения он выловил только слово «мясо», но этого ему хватило. Хотя я это слово и не говорил, но кому какое дело?
Про следующий двор тетка предупредила заранее, понизив голос, хотя до крыльца оставалось шагов тридцать. Хозяйка
— Не дам, — отрезала она вместо приветствия. — Смотреть смотрели, и будет с вас. Царапать в моем погребе не дам.
— Так мы же договорились… — начала тетка.
— Смотреть договаривались! — бабка даже подалась вперед. — А он теперь над моими бочками каракули свои царапать удумал! На воротах вон уже светится, я мимо хожу, отворачиваюсь. Мой погреб без всякого света стоял и еще постоит!
— Без света простоит, — согласился я. — А вот мясо в нем без соли и недели не пролежит. С руной пролежит, и не одну.
— Мой погреб держит лучше всех в деревне! — она задохнулась от возмущения. — У меня песок сухой! У меня бочки!
— Лучшие бочки в деревне, — подтвердил я, и это даже не лесть. — Потому ваш погреб в список и попал, а половине деревни вообще ничего не светит.
— Подумаешь, списки они составили… — бабка сбавила, но позиций не сдала и перекрыла собой дверной проем. — Не дам, и не просите.
— К старосте? — тетка произнесла это буднично, как «соли передать».
Бабка пожевала губами, смерила взглядом сначала ее, потом меня и отступила в сторону.
— Над дальними бочками не царапать, — выдвинула она последнее условие. — Руками бочки не трогать. И не топать там, песок мне разворошишь.
В погребе она встала у меня за спиной и простояла так всю работу, я затылком чувствовал каждый ее вдох. Узел тут один, зато какой, яркий, крупный, сидит прямо в камне повыше полок и сам просится под руну, так что узор лег заметно чище первого. Правда потратить на это пришлось куда больше, раз в пять, наверное. Но оно и понятно, камень штука упертая, просто так на нем не повыжигаешь.
[Руна консервации: 1 шт. Качество нанесения: 49%]
Капнул Основы для проверки, линии засветились, и за спиной стало подозрительно тихо. Обернулся, бабка смотрела на руну не отрываясь, и суровость сползала с ее лица на глазах.
— И что, у всех теперь такая будет? — в голосе у нее зазвучало что-то новое, похожее на зависть.
— У кого узлы в погребах есть, у тех будет.
— А у соседки моей?
— У соседки два узла, — не стал скрывать я, и бабка задохнулась повторно, на этот раз молча.
Уходили мы под ворчание о том, что некоторым всегда всё, а честным людям один узел, и чем это бочки соседки заслужили больше ее бочек, она еще разберется.
Дальше моя провожатая отправилась вперед, готовить следующие дворы, а я свернул к краю деревни, где живут охотники. Двор Кейна стоял в списке среди удобных, два узла и сухой сруб, и хозяина я рассчитывал не застать, охотникам после такой ночи положено отсыпаться. Вот только план развалился уже на лестнице в погреб.
Спустился, поставил лампу на полку, повернулся и едва не наступил на тело. Поперек погреба, от стены до стены, лежал Кейн, лицом вниз, одна рука подвернута под голову, вторая вытянута вдоль полок.