Путь страсти
Шрифт:
Глаза Андреа потемнели. Ее ледяные руки легли Шону на плечи.
— Ты весь горишь…
— Все потому, что я хочу тебя… черт бы побрал твои серые глаза!
Андреа сунула руки ему под футболку.
— Может, разденешься? Вдруг это поможет?
Каким-то чудом не порвав на себе футболку, Шон сорвал ее с себя. И заметил легкую улыбку, скользнувшую по губам Андреа. Полузакрыв глаза, она гладила его плечи, трогала литые мышцы, тяжелыми плитами лежавшие у него на груди.
В глазах Шона вспыхнуло пламя.
— Налюбовалась? Теперь дай мне полюбоваться
Но едва Андреа стащила с себя футболку, как вся его хваленая выдержка разом растаяла, словно сахар в горячем чае. Сегодня на ней был лифчик из серебристого кружева, узкая полоска тонкой ткани, поддерживающая ее пышную грудь. Нагнув голову, Шон с рычанием ухватил зубами крохотный бантик между чашечками.
— Я хочу увидеть тебя всю.
Андреа широко улыбнулась. Она завела руки за спину, застежка негромко щелкнула, и лифчик плавно спланировал на пол.
Шона больше ничто не удерживало. Взяв ее за талию, и он слегка толкнул Андреа, прижав ее спиной к шкафчику. Андреа со стоном запрокинула голову, и Шон, воспользовавшись этим, лизнул ее шею, провел языком между ее грудями. Потом, повернув голову, ухватил напрягшийся сосок, покатал его между губами. Долгий удовлетворенный вздох вырвался из груди Андреа.
Шон вдруг поймал себя на том, что рад был бы целую вечность ласкать ее грудь. Его окаменевшая плоть рвалась на свободу — Андреа была такой мягкой и одновременно такой упругой, кожа ее напоминала нежнейший шелк.
Внезапно Шон почувствовал, как ее пальцы принялись теребить ремень, и тугой пояс джинсов сразу ослаб.
— Я выполнила твою просьбу, — прошептала Андреа, пытаясь расстегнуть молнию.
Он целовал ее губы — они были мягкими, нетерпеливыми, на них до сих пор сохранился слабый вкус пива, который она пила в баре с Глорией. Повезло этому пиву — с завистливым вздохом подумал Шон.
Отодвинувшись, он подергал пояс на ее джинсах.
— Твоя очередь.
Андреа, благослови ее Бог, не просто разделась — она устроила для него настоящее шоу.
Сейчас Шон мог позволить себе роскошь. Не спешить. Лизнув ее в плечо, он осторожно просунул руку у нее между ног, раздвинул мягкие складки. Внутри было горячо и влажно. Андреа, женщина, никогда не знавшая мужчины, призывно застонала.
Шон понимал, что не должен торопиться. Звериный инстинкт настойчиво требовал, чтобы он сорвал с нее трусики и одним рывком вошел в нее сзади.
Но Шон знал, что никогда этого не сделает. Он хотел видеть, как отяжелеют ее веки, как засияют ее глаза, когда она позволит ему войти в нее.
Андреа, прислонившись к нему спиной, упивалась, новыми для себя ощущениями. Он мог дать ей время привыкнуть к его прикосновениям… но его тело не желало ждать.
Проклятие!
Андреа потерлась о него бедрами. И смущенно улыбнулась — как тогда, в баре.
— Значит, вот, выходит, где ты держишь свой меч? Или ты просто рад, что я с тобой?
Шон дунул ей в ухо.
— Энди, не играй с огнем!
— Почему? Это так забавно! — Смех Андреа перешел в стон.
Она повернулась к нему, и Шон разом
— Раздвинь бедра, — прохрипел он. — Вот так… хорошая девочка!
Андреа откинулась назад, слегка расставив ноги и позволив Шону зарыться лицом в ее бедра.
Она была такая приятная на вкус. «Андреа… моя подруга».
Он лизнул ее, сначала осторожно, потом смелее, упиваясь слабыми криками, срывавшимися с ее губ. Пальцы Андреа запутались в его волосах.
Шон с ума сходил от желания, хотя понимал, что ей будет легче принять его, если она первой с его помощью достигнет пика наслаждения. И он был твердо намерен добиться этого.
Он почувствовал, как ее тело стало отзываться на его ласки, удивленный вздох, оцепеневшее тело, сжатые в кулаки руки — все говорило об этом. Потом еще один вздох, больше похожий на беззвучный крик. А в следующий миг, содрогнувшись всем телом, Андреа вцепилась ему в волосы, умоляя его не останавливаться.
Шон с радостью исполнил ее желание — его губы не знали устали, покусывали, посасывали, пробовали ее на вкус. Наконец, удовлетворенный и насытившийся, он откинул голову и посмотрел на нее. Приоткрыв дрожащие губы, она не сводила с него глаз.
— Шон, — надломленным голосом окликнула она.
Он не спеша поднялся, обхватил ее лицо руками и поцеловал долгим поцелуем. Все его тело закаменело от желания.
— Пора покончить с этим, — шепнул он.
Андреа молча кивнула, словно это было ясно и так.
Подхватив ее на руки, Шон поднялся на второй этаж.
Он был так силен, что даже не задохнулся, как будто Андреа весила не больше пушинки.
Черт… это уже становится опасным. Теперь, уже поняв, что Шон в любой момент способен сделать так, что все ее тело станет плавиться от наслаждения, Андреа вдруг испугалась. Ему нужно лишь дотронуться до нее… она сделает все, о чем он попросит.
Она не может позволить, чтобы так было и дальше. Но к тому времени, когда он внес ее в спальню и уложил на кровать, у нее уже не хватило сил оттолкнуть его.
Андреа погладила его по щеке:
— Я готова.
Рука Шона тяжело легла ей на грудь.
— Ты уверена, любимая? Я ведь… э-э-э… большой.
— Хвастун!
— Это точно. Но не забывай, что ты лишь наполовину оборотень.
Оборотни — во всех отношениях — намного крупнее обычных мужчин. Ким заранее предупредила Андреа об этом прискорбном факте, заодно сообщив, о размерах чего идет речь. Одиннадцать дюймов были обычным делом, сказала она. Если судить по Глории, оборотни-самки были им подстать, но Андреа, в жилах которой текла кровь фэйри, была более хрупкой и миниатюрной, чем большинство ее сверстниц, Однако Ким со временем научилась приспосабливаться к Лайаму — лучшим доказательством того служила ее беременность. А если этого было мало, то достаточно было послушать, какой шум эта парочка устраивала по ночам в спальне, чтобы убедиться, что им хорошо друг с другом.