Путь самурая

Разуваев Пётр Вячеславович

– Ты почти не изменился, – заметила Таня, с улыбкой разглядывая моё лицо.

– А ты совсем не изменилась, – ответил я совершенно серьёзно. – Разве что… Да нет, ты и раньше была самой прекрасной девушкой в Париже. Насколько я понял, за эти два года ты, помимо русского, овладела ещё и албанским языком?

– А также сменила место работы и семейное положение, – добавила Таня, по-прежнему улыбаясь. – Я вышла замуж, Андрюша.

– Жаль, – искренне огорчился я, хотя и знал уже обо всём.

– Не очень-то ты вежлив, – девушка внимательно взглянула на меня.

– Извини. Поздравляю, желаю… Словом, поздравляю. Твой избранник тоже из

этих? – Я кивнул в сторону недавно покинутой нами резиденции контрразведки.

Таня отрицательно покачала головой:

– Нет, конечно. Арман не имеет никакого отношения к «Улью». Он адвокат.

– Поздравляю ещё раз, – усмехнулся я. – Ты счастлива?

– Да, Андре, – не раздумывая, ответила девушка. – Он любит меня, и…

– А ты? Ты сама? Любишь его?

– Естественно, – чуть помедлив, сказала Таня. – Неужели ты думаешь, что я смогла бы выйти замуж не по любви?

– Я вообще не думаю, – честно ответил я, закуривая. – Мне это, увы, не дано.

– Не нужно кокетничать, – мягко укорила Таня. – Тебе это не идёт. Насколько я помню, ты всегда отличался сильным характером. Между прочим, я многому научилась у тебя, Андре.

– Например? – удивился я.

– Ты научил меня принимать решения, – просто сказала девушка. – И никогда не жалеть о том, что уже сделано.

– Сложно учить тому, о чём сам не имеешь ни малейшего представления, – пробормотал я. Закашлялся, отшвырнул прочь сигарету.

Весёлые Боги знают, отчего люди предпочитают видеть несокрушимую скалу вместо песчаной кучи, существующей в действительности. Наверное, так им легче.

– Поужинаем вместе? – спросил я, сам в это не веря и отчаянно надеясь в то же время. Таня мягко коснулась моей руки:

– Прости, Андре. Дома меня ждёт муж, которого я не видела уже неделю, и он будет ждать меня завтра и послезавтра… Всё изменилось, Андрюша. Мне будет легче, если ты поймёшь это. Мы по-прежнему друзья, но… не более того. Правда?

– Нет, – не задумываясь ни на секунду, ответил я. – Я не умею делать вид, Таня. Либо всё, либо – ничего. Какая тут, к чёрту, дружба… Просто будем работать вместе. Удачи тебе. Береги мужа.

Я улыбнулся ей так, как сумел улыбнуться, вскинул руку в прощальном жесте и, не обращая внимания на удивлённые взгляды прохожих, быстро, почти бегом двинулся назад, к своей машине. Ошибки, ошибки… За всё в жизни нужно платить, но дороже всего приходится расплачиваться за право быть сильным. Два года назад я своими руками построил стену, веря, что этим ограждаю от бед человека, которого люблю. Сегодня стена остановила меня, и я узнал в ней каждый кирпичик, каждую трещинку, потому что всё это было – я сам. Мысли больно хлестали меня, и не было сейчас места в мире, где можно было бы укрыться от глаз Тани, которая смотрела мне вслед. Она не отвергала меня, сильного и уверенного, умного, красивого и богатого. Она меня просто не брала, как оставляют на магазинной полке симпатичную безделушку, которая уже не помещается в корзинку. Мне нечего было сказать ей в ответ. Разве что – пожелать… И я желал, всеми силами внезапно очнувшейся от долгой спячки души желал ей – будь же ты вовеки счастлива, ты, не взявшая меня женщина…

* * *

– Вам записка, месье, – с этими словами консьерж Гаспар протянул мне обычный конверт, на котором корявыми печатными буквами было выведено: «Передать лично месье Андре Дюпре. Строго конфиденциально».

– Месье, который оставил это сообщение, ожидал

вас более получаса, – пояснил Гаспар. – Светловолосый молодой человек в очках. На нём была красная джинсовая куртка.

– Левый ботинок обмотан серебристым скотчем? – уточнил я, догадавшись, о ком идёт речь. Только человек, выросший за клавиатурой, мог выводить рукой подобные каракули.

По всей видимости, Николя отыскал способ восстановить мой компьютер, выведенный им давеча из строя. Странно только, что молодой француз воспользовался таким архаичным способом связи, как обыкновенная записка. Уж кому-кому, а ему бы не составило труда подыскать нечто более современное. Мог бы позвонить на мобильный телефон, в конце концов. Удивлённо пожав плечами, я вскрыл конверт. Внутри обнаружилась коротенькая записка, написанная всё теми же печатными буквами.

«Ждал тридцать две минуты. Больше не могу. Нашёл нечто странное. Дорману не говорите. Приезжайте ко мне вечером. Буду работать дома.

Николя».

Ниже была приписка:

«Адрес: rue de Tanger, 6-16. Никому ничего не говорите. Орден Почётного легиона нам обеспечен».

Указанная им улица была мне знакома, молодой человек проживал в XIX районе, невдалеке от площади Сталинграда. Не самое удачное место в Париже, особенно для отпрыска богатой фамилии. Меня сильно насторожила фраза насчёт грядущего вручения орденов. Жаждущий славы Николя мог по молодости лет и не знать о том, что было хорошо известно мне: бесплатными пирожными кормят только на презентациях, а в реальной жизни «искателям приключений на свою задницу» достаются в лучшем случае сами приключения, а в худшем – полная задница, если пытаться охарактеризовать это состояние образно. Куда же влез этот дурачок?

– Давно уехал месье, оставивший эту записку? – поинтересовался я у Гаспара.

– Сорок четыре минуты назад, – чётко ответил консьерж, протягивая мне какие-то газеты: – Ваша почта, месье.

Машинально взглянув на пачку вечерней прессы, я заметил лежавший поверх остальной стопки знакомый конверт, украшенный затейливо выписанным иероглифом. Снова счёт из «Золотого Дракона»? Так и есть, только на этот раз сумма оказалась вполне приемлемой, всего сто восемьдесят девять франков. Стрекалов забыл сообщить мне что-нибудь важное? Вполне возможно. Посмотрев на часы, я понял, что сегодня мне уже не удастся отдохнуть. Половина шестого вечера, пока я доберусь до «Золотого Дракона», пока то да сё, затем свидание с Николя, а ведь я ещё планировал посетить «Эклектику»… Жизнь моя просто била ключом, причём ключом разводным-гаечным, то и дело норовя попасть по голове. Вернув стопку макулатуры замершему в ожидании Гаспару, я посоветовал ему:

– Заведите большой мусорный ящик у чёрного входа. Если так пойдёт и дальше, нужно будет сказать почтальону, чтобы он доставлял все эти газеты и китайские счета прямо туда.

– Слушаюсь, месье, – по-военному чётко ответил Гаспар. – Месье собирается провести эту ночь дома?

– Месье понятия не имеет, где он собирается провести эту ночь, – честно ответил я, выходя на улицу. Начать, пожалуй, лучше с китайцев. А уж чем закончится этот день, знали только Весёлые Боги.

– В таком случае, месье, желаю вам доброй ночи, – сказал Гаспар, закрывая за мной дверь.