Путь палача
Шрифт:
Так сестры и сказали Менестрес. Та уже знала об этом их решении — интуиция у нее была потрясающая, но все равно искренне радовалась.
Конечно, был период притирки и каких-то внутренних опасений со стороны сестер, но они его благополучно преодолели. Все они приблизились к тому, чтобы называться семьей.
Так прошел год. Девочки приближались к своему шестнадцатилетию. Да и слово «девочки» подходило к ним уже с большим трудом. Они активно росли, тело постепенно сбрасывало с себя подростковую угловатость. Начался процесс вылупления
Теперь Селена и Милена куда больше походили на знатных барышень, чем на крестьянок. Менестрес добилась своего и получила бумаги, удостоверяющие личность сестер и то, что они являются родными племянницами Менестрес Домичиаре виа Гранден княгини Пармской.
Вампирша ничего не сказала сестрам, но оформила еще и бумаги, по которым они станут владелицами виллы с наступлением двадцати одного года.
За прошедший год Селена и Милена многое узнали о жизни вампиров. Менестрес не желала скрывать эту сторону жизни и, по возможности, старалась ответить на любой вопрос. Но они не выказывали излишнего любопытства. Одно осознание того, что от них ничего не скрывают, их успокаивало. Они начали снова доверять Менестрес, а также Димьену и Танис. А после всего пережитого это давалось им ох как нелегко! Но удавалось. Иногда они даже обретали прежнюю беззаботность.
А сейчас все на вилле готовились ко дню рождения сестер. Менестрес хотела устроить им веселый праздник, а когда она чего-то хотела, она, как правило, этого добивалась. И неважно, в большом или в малом.
Она вместе с Димьеном стояла в просторной конюшне и любовалась великолепной парой легконогих арабских скакунов. Черных, как ночь, без единого светлого пятнышка.
— Они великолепны, — наконец проговорила вампирша. — Ты привез их сегодня?
— Да. Можно сказать, только что, — довольно ответил Димьен. — Девочки еще ничего не знают.
— Замечательно. Получится отличный сюрприз.
— О, да! — понимающе усмехнулся вампир. — Но почему именно вороные? Можно было бы белых… Та пара была ничуть не хуже.
— Но эта, уверена, понравиться им больше. Белый цвет им не особо по нутру.
— А я и не заметил… Они никогда не жалуются.
— Это так. Но они ни разу не надевали платья, где преобладающим был бы белый цвет. Их любимые: ярко-синий, алый и фиолетовый.
— Твоя наблюдательность поразительна!
— Просто я стараюсь, чтобы нашим девочкам было максимально уютно и комфортно. Только так можно заставить померкнуть ужасы их прошлого.
— Судя по всему, твои усилия не напрасны.
— Будем надеяться. Ладно, скажи Флавию, чтобы покормил и вычистил этих красавцев. Сестры увидят их вечером, после ужина. Времени осталось не так много.
— Все будет готово в срок. Мне кажется, Селена и Милена будут в восторге от нашего подарка.
Вампирша улыбнулась, потом сказала:
— Пойду к ним. Не дело, если они увидят сюрприз раньше времени.
И Менестрес вернулась в дом. Сестры находились в своих комнатах. Вампирша знала, что совсем недавно у них кончился урок музыки. И, еще даже не
С ним у них складывались особые отношения. Учитель даже с Менестрес не раз разговаривал на эту тему. Дело в том, что девочки оказались действительно талантливы, но развивать этот талант не хотели. По большому счету музыка их не вдохновляла, что очень огорчало учителя. Вот и сегодня…
Войдя в комнату, предварительно постучав, вампирша проговорила:
— Селена, Милена, неужели вы опять расстроили бедного юношу?
— Хм, бедного! — хмыкнула Милена. — Сам виноват.
Селена лишь усмехнулась. Дело в том, что на его уроки они одевались исключительно одинаково, чем просто ставили учителя в тупик.
— Ладно. Сегодня пусть его, — сдалась Менестрес. — Вам пора переодеться к ужину. У нас же сегодня праздник.
На это сестры весело рассмеялись. Вампирше приятно было слышать этот смех. Он был полон жизни, без оттенков отчаянья и скорби.
В честь дня рождения вампирша заказала девочкам праздничные платья: ярко синее для Селены и алое для Милены. Оба расшиты серебром — одинаковые узоры в виде драконов. Такой восточный узор, казалось, не совсем подходит европейскому платью, но, как ни странно, получилось просто великолепно.
Увидев сестер в этих платьях, Менестрес удовлетворенно сказала:
— Вы стали настоящими юными леди. Осталось заняться вашими волосами.
— Позволь мне помочь им в этом, — в комнату вошла Танис.
— Конечно. В этом ты непревзойденный мастер, раз уж тебе удается справляться с моими, — отметила Менестрес. Ведь ее волосы ниспадали золотом едва ли не до самых колен.
— Так, посмотрим, что здесь можно придумать, — Танис с энтузиазмом взялась за дело.
Волосы девочек по-прежнему едва достигали плеч, так как они их регулярно подстригали, но Танис забрала их вверх так, что они казались длинными, и витыми локонами обрамляли лицо.
Когда все было закончено, они спустились в обеденный зал, где все уже было готово к торжеству. Конечно, ни Менестрес, ни Танис, ни Димьен ничего не ели, но для сестер был устроен настоящий пир. И все они собрались за одним большим столом, как дружная семья. В каком-то смысле так и было. Все чувствовали это.
Тосты, поздравления, добрые пожелания, музыка и танцы. Сестры просто сияли в этот вечер. Обычные счастливые девочки. Потом Менестрес вывела их на улицу. В сопровождении Димьена и Танис они направились к конюшням. Там Селене и Милене и был представлен главный подарок.
Сестры пришли в полный восторг от скакунов. И никто не смог отговорить их от того, чтобы немедленно не прокатиться, хотя бы пять минут. И вскоре можно было увидеть, как две тоненькие фигурки несутся по линии берега на вороных жеребцах.
Потом они все вместе на том же берегу смотрели, как солнце догорает в море. Когда потух последний отсвет дневного светила, Селена сказала, сжав руку сестры в своей:
— Наша мать говорила, что мы появились на свет как раз между закатом и рассветом. Ровно в середине ночи.