Путь наверх

Нейтак Анатолий

Устэр хихикнул.

— В общем, если выпарить из моей речи цветистые обороты и все эмоции, я заявила Дыбку, что не ради сидения в обозе приехала на север. И что если ему советы и помощь некроманта без надобности, я лучше буду работать в другой команде. Где мне дадут именно работать, а не чистить котлы в старших помощниках младшего кашевара. И что с таким отношением к специалистам Дыбок в скором времени крупно навернётся, причём потащит в могилу других.

— Ты, кажется, собиралась выпарить цветистые обороты.

— Эвфемизм. Площадную ругань я же не цитировала,

верно?

— Это да. И что потом?

— А потом команда Дыбка ушла на дело. Без меня. И половина её Стражей, включая самого Дыбка, не вернулась. Остались живы только те, кто подтирал сопельки в обозе.

— При таком-то отце-командире они должны были навернуться.

— Потому я под его начало и не пошла. Мне просто не дали бы сделать хоть что-то полезное. Пойди я к нему, я бы просто без всякого смысла испортила свою репутацию и никому не помогла. Команду Дыбка расформировали, но большинству уцелевших пришлось искать себе место в соседних командориях, а то и вовсе уезжать из Союза. Но меня это волновало мало, я к тому времени уже работала в команде Лешего.

— Ага. А с Лешим что было?

— С ним — ничего. Вполне вменяемый был мужик.

— По сравнению с Дыбком, пожалуй, даже природный дуб показался бы вменяемым.

— Я, наверно, не так выразилась. Леший, он… я при нём впервые поняла, что такое — быть членом семьи. Мой-то отец, Ланцет… ну, я характером в него пошла, и этим всё сказано. А вот Леший был большой, круглый, тёплый. Как солнышко. Нет, меня он особо не любил и не выделял, врать не буду. Да я сама особых поводов ему не давала. Но солнце — оно ведь даже последнему жуку-короеду светит, который из-под своей коры дважды в месяц вылезает. Выгрыз дырку, чтоб воздухом подышать — и вот тебе солнце, совсем рядом, и тепло от него волнами. Приятно!

— Не могу представить. Мне такой вот Леший на жизненном пути ни разу не попался.

— Жаль.

— Не могу судить. Ладно, рассказывай дальше. У тебя хорошо получается.

— Гм. И в самом деле, когда ты так ловко научился льстить? Неужто моё дурное влияние?.. ладно-ладно, не строй ужасных рож. Мне просто… неохота дальше рассказывать.

— Если неохота, не рассказывай.

— Нет уж. Что начала, то закончу. В команде, как ты понимаешь, не один Леший состоял. Разный там народ подобрался. А в большой дружной семье, как известно, не без юрода. Правда, половину работы за него сделала я сама…

— Это как?

— Да обыкновенно. Слишком бурно отреагировала на… несдержанность языка.

— Эйрас, любимая, я тебя не понимаю.

Я потёрлась щекой о плечо мужа. Приятно! Не то приятно, конечно, что меня не понимают, а то, что меня любят.

Необходимость продолжать рассказ приятной не была. И я постаралась его сократить.

— В команде Лешего был следопыт. Прозвище — Кожан. Этот самый Кожан спустя некоторый срок за мной приударил. Шуточки-прибауточки, подарки-прогулки… к счастью, не он стал моим первым мужчиной, это случилось намного позже…

— Когда? Где? С кем?

— Всё-то тебе расскажи.

— Ага.

— Не получишь пирога.

— Причём тут пирог?

— Ни

при чём. Присловье такое. Ммм… Кожан почти добился своего. Почти. Только норовистая кобылка в последний момент взбрыкнула, и прокатиться на ней он не смог. Но рассказал друзьям-приятелям, что прокатился. И чтобы они не зажимали его законный выигрыш.

— Что?

— То самое. Спор у них, видите ли, вышел. Сумеет Кожан со мной покувыркаться или не сумеет? О чувствах там речь не шла, парни пытались выяснить, вправду ли у некромантов ТАМ всё как у живых, или от вредной магии напрочь… отсыхает. Ну и нервишки пощекотать. Это ж смелость надо немереную иметь — с магом заигрывать! Притом с магистром такого оттенка.

— Следопыт, говоришь? Кожаном звать?

— Если ты намерен с ним поквитаться, тебе придётся прибегнуть к вредному для здоровья некромантскому ритуалу. Я, видишь ли, не вовремя вылезла из щели, откуда их подслушивала, и от души пожелала как Кожану, так и его дружкам-экспериментаторам сдохнуть наиболее замысловатым способом из доступных. После чего пошла к Лешему и выписалась из номера. Попросилась в другую команду, от Кожана подальше.

— Ясно. Догадываюсь, что в скором времени Кожан и его дружки решили исполнить твоё доброе пожелание.

— О да. Они даже перевыполнили план по замысловатости, потому что команду Лешего на пути к цитадели захватили скальпорезы. И долго пытали выживших, включая Кожана, не припрятали ли Стражи что-то из добычи, всё ли взяли с собой…

— Почему-то мне его не очень жалко. Но ведь ты на самом деле не прокляла этих балбесов?

— Конечно, нет! Чисто вербальные проклятия, без наложения структурирующего плетения, есть ненаучный миф. По крайней мере, в нашем мире с его метафизической спецификой. А поскольку способностей провидца за мной никогда не числилось, следует признать корреляцию между моим пожеланием и судьбой Кожана простым совпадением.

— Только Тарлимут в простые совпадения не верит. Или, несмотря на свою магическую подготовку, он не в курсе "метафизической специфики".

— Угу. Плюс сильная нелюбовь к некромантам как классу. Плюс особые личные отношения.

— Отношения? Личные?

— Да не те отношения, однодум! Когда будущий командор состоял в одной команде с Лешим, они были практически как братья. Таких друзей у Тарлимута больше не было… а если были, то до нынешних дней они, наверно, не дожили. Всё-таки командору уже под девяносто, без магии так долго мало кто из людей живёт. А жизнь у Стражей рискованная.

Устэр погладил мои волосы. Потом… не только волосы.

А потом сказал:

— Спасибо.

Я не стала уточнять, за что именно.

…Мы с ним редко говорим о прошлом. Никаких запретов нет, как нет и особых тайн. Просто ему причиняют боль воспоминания о том, что было до изгнания из Дэргина, а воспоминания о скитаниях в обществе Зуба испоганены предательством последнего. Я же… нет в моей жизни ничего настолько интересного, что стоило бы делиться этим отдельно. Практически всё, что я помню — это учёба, тренировки, магическая практика, сделки с клиентами и снова учёба…