Путь миротворца
Шрифт:
— Что у вас тут, Маркос, Никта?
Сзади подходил Харис с зажженным факелом — рядом с ним бесшумно ступала Флоя. «Она была здесь и все слышала, — догадался Марк. — Никта научила ее бесшумной поступи. Что ж, пусть Флоя узнает о своей подруге больше. Никта наверняка проболталась ей о ламии!»
— Маркос обидел Никтилену, — пожаловалась Флоя.
— Никто никого не обижал, — сухо отозвалась хранительница. Марк видел, как трудно ей сдерживать гнев. Он и сам с трудом сдерживался после того, как Флоя поддержала Никту.
— Маркос? Никтилену? — Харис изумленно махнул
— Потому что он ее оскорбил! — выкрикнула Флоя.
— Помолчите оба, — сказала хранительница.
Марк не мог этим не воспользоваться.
— О, ты уже приказываешь! И кто же наделил тебя такой властью?
— Ты глуп и упрям. Я пытаюсь помочь тебе, — с холодом выговорила она.
— Ты пытаешься стать во главе. Быть наставницей. Чтобы все тебе подчинялись, — высказался Марк отрывисто.
Свет факела упал на ее ярко-синие глаза. Марк вздрогнул от горящего в них гнева. Она была не просто рассерженной. Это был гнев выходящего на поединок соперника.
— Вернись в дом, Маркос, — это прозвучало уже не как повеление, а как угроза.
— Уйми пыл, хранительница. Ты не наставник мой и даже не проводник. Я Седьмой миротворец, вообще-то, и это мой поход.
— Если бы ты понимал, какая миссия возложена на тебя, ты был бы рад меня слушать, — с жаром проговорила хранительница. — Но ты глуп и упрям. Не хочешь и задуматься над тем, что все миротворцы, начиная с Третьего, заканчивали бессмысленной смертью. Говорят, путь миротворцев проклят, и всякий идущий им — мечен некромантами. Не хочешь слушать меня — не слушай. Но если хочешь выжить — не отходи от нас.
Ее голос звучал резко, но гнев прошел. Хранительница подавила в себе и ярость, и обиду. Марк почувствовал, что тоже остывает, будто невидимая горящая нить, возбуждающая в нем гнев, рвется…
В лесной чаще что-то мелькнуло.
Хранительница стояла спиной к лесу, но каким-то чутьем почувствовала врага. Ловко извернувшись, она выхватила метательный кинжал, и тут же острое лезвие унеслось в темную чащу.
Флоя ойкнула, Харис схватился за меч.
— Что там?
— Тс-с, потуши факел, быстро, — прошептала хранительница. — Ждите.
Словно тень в своих легких одеждах она понеслась к лесу, сливаясь с темнотой.
— Что это было? — шепотом спросил Харис, затаптывая факел своими тяжелыми сапогами.
— Не знаю. Но Никта не стала бы бросать кинжал наугад, — шепнул Марк в ответ.
Он вдруг ощутил холод. В одно мгновение ему показалось, почувствовалось, что там в лесу проплыло что-то липкое и холодное — чувство точь-в-точь как в доме Иалема ночью, после драки у Храма призвания.
— А если там человек? — сказал Харис.
— Никтилена не метнула бы кинжал в человека, — прошептала Флоя без особого беспокойства. — Маркос, зачем ты ее обидел?
— Да, это… случайно вышло, как-то, — смутился Марк неожиданному вопросу. — Она тоже хороша…
— Она беспокоится о тебе, переживает, правда, — сообщила Флоя. — Ты не знаешь, но я знаю — она очень преданна тебе. Она тебя не бросит в беде. Она будет тебя защищать даже ценой жизни,
— Да, это верно, — согласился Харис. — Лесные нимфы, они, знаешь ли…
— Только не называй ее лесной нимфой на людях, — Флоя приложила палец к губам, — она этого не любит.
Вернулась хранительница со своим кинжалом.
— Все тихо. Там никого нет.
— Что это было?
— Какая-то нечисть.
— Нечисть? В селении говорят, что она не подходит к жилищам людей так близко, — заявил Харис, еще в первый день расспросивший местных жителей обо всем, что касалось окружающих врагов. — Почему ты думаешь, что это не человек?
— Я чувствую, когда за мной наблюдает человек, а когда нечеловек.
— Чувствуешь? — не поверил Харис.
— В лесу глаза тебе мало чем помогут, — сказала хранительница своим обычным голосом, без гнева и тревоги. — В лесных войнах побеждает тот, кто научился чувствовать врага, а не видеть. Идемте в дом, туда нечисть точно не сунется, — она вдруг осеклась. — Маркос, если хочешь пройтись вдоль леса, мы пройдемся с тобой.
— Нет уж, хватит на сегодня прогулок, — отмахнулся Марк.
Он больше не держал на нее обиду, но как ни старался, не мог понять, почему пять минут назад готов был скрестить с ней мечи. Неконтролируемая злоба. Откуда? Язвительность. Злорадство. Да, все это было в нем давно, но всегда тихо спало и не рвалось наружу. Раньше он не выплескивал это на других. Нет, что-то определенно изменилось в нем после Белого забвения. Изменилось.
Хранительница подняла его рано утром. Харис и Флоя еще спали, спал даже Иалем, обычно встававший раньше всех.
— Ну, чего, в такую рань, — проворчал Марк, чувствуя, что ему нужно поспать еще часа три.
— Поднимайся, рыцарь! Ортос велел, чтобы я учила тебя владению мечом.
— Нельзя ли попозже?
— Позже мы будем учиться защите от магии. Вставай. Преодолевая свою сонливость, ты закаляешь волю.
Насилу поднявшись, Марк быстро размялся, выпил травяного чаю, заваренного хранительницей, и почувствовал себя на редкость бодро. Что ж, он и сам давно хотел овладеть мечом. «Только если она сейчас начнет читать нравоучения, то я лучше сам потренируюсь», — наперед решил Марк.
Они вышли на лужайку за домом.
— Начнем? — спросил Марк, опережая ее вступительное слово.
Он взмахнул Логосом, выводя освоенный прием отражения меча противника.
Хранительница провела ладонью по своему легкому слабоизогнутому мечу и замерла, вытянув левую руку вперед, а меч — держа на уровне глаз. Взор ее был прикован к одной точке — где-то под ногами Марка.
— Нападай, — приказала она.
Марк усмехнулся, перекрутил в воздухе меч и устремился вперед. Он был уверен, что хранительница отразит его удар и ее меч остановится у его горла, но она неожиданно отшагнула в сторону. Марк пронесся мимо, и в этот миг нога хранительницы сильно ударила его под колено. Движение это было столь внезапным, что Марк не удержал равновесия; нога согнулась — он рухнул на нее всем телом, чуть не вывихнув лодыжку.