Путь миротворца
Шрифт:
Последующие дни протекали веселее. Марк тренировался с хранительницей на мечах, учился антимагии. Вместе с Харисом побывал у реки Эридан, разделяющей Анфею и враждебные амархтонские земли до Южного моря. Такой чистой большой реки Марк не видел никогда. Харис наловил рыбы, прихватив давно не использованные удилища Иалема, и по вечерам друзья вместе ужинали под звездами печеной рыбой. Марк по дружески завидовал Харису, глядя, сколько всего тот умеет. Из речного тростника странствующий рыцарь вырезал свирель и часто играл на ней, выводя задушевные мелодии боевых походов. Флоя долго
Епископ Ортос появился поздно вечером на двенадцатый день после ухода. Уставший и небритый, сгорбленный, он будто постарел лет на десять. Обрадовавшись поначалу, Марк ощутил обиду: епископ отсутствовал ровно в четыре раза дольше, чем обещал — не слишком ли безответственно для проводника миротворцев?
— Ортос! Епископ Ортос вернулся! — возрадовалась Флоя.
— Рад, что ты счастлива меня видеть, — улыбнулся старик. — Только я уже не епископ.
— Как так?
— Ипокрит сдержал слово. Старейшины Храма призвания передали мне, что архиепископ отправился в Морфелон с донесением. Мы не покинули этот дом, ослушались его требования, теперь у него есть предлог требовать, чтобы меня лишили сана. И он своего добьется.
— Силы небесные, какая подлость! — возмутился Харис. — Вы должны ехать в Морфелон и рассказать королю все как есть.
— И бросить Маркоса и всех вас? Нет, Харис, это неразумно.
Епископ пил чай большими глотками и ел все, что оставалось на столе от обеда и ужина.
— Искал учителя Калигана, — объяснил он свое отсутствие измученным голосом. — Он обучит тебя владению мечом. Сейчас он в Диких горах, у варваров, по поручению королевы. А сама королева Сильвира будет не раньше чем через два месяца.
Марк хотел сказать, что для него важнее разгадать пророчество, чем учиться с каким-то рубилой, но не хотелось язвить перед остальными. Харис и Флоя наперебой рассказывали епископу о достопримечательностях Зеленой идиллии, вызывая у Марка нетерпеливое раздражение. Он ждал от них одного — оставить его с Ортосом наедине. Если епископ отправится в постель раньше — придется провести еще одну ночь в ожидании.
Опасения не подтвердились. Около полуночи Харис и Флоя, наконец, ушли, а перед ними — хозяин и хранительница. Облегченно вздохнув, Марк спросил со скрытым укором:
— Вы ушли, не объяснив мне пророчества.
— Пророчество, пророчество, — закивал головой епископ. — Какой смысл имеют мои толкования теперь? Все пошло наперекосяк.
— То есть, о пророчестве можно забыть? — спросил Марк с раздражением.
— Нет, забывать нельзя, — вздохнул епископ, выражая глубокую усталость. — Что ж, быть может, я слишком погорячился и все не так безнадежно. Ты выучил пророчество наизусть?
— Я повторяю его каждый день.
— Вот и славно. Напомни мне.
— Я ж давал вам читать, — сказал Марк, но решил не спорить и рассказал все от и до.
Епископ внимательно дослушал и постучал пальцами по столу.
— Итак, Проклятие миротворцев
— Откуда оно возникло? Почему путь миротворца запятнан кровью?
— Об этом тебе расскажет королева Сильвира, — ответил епископ, подозрительно насупившись.
— Почему не вы?
— Я не могу говорить. Обещал королеве.
— Вот как? Ну ладно, — Марк почувствовал себя скверно от этой утайки. — В чем же заключается моя миссия?
— Ты призван раскрыть тайну Проклятия, рожденного до тебя. Пророчество тебе кое-что подсказывает: «Лишь в сердце жестоком найдешь тот ответ, что сможет разрушить Проклятья завет», — епископ поморщил лоб, сосредоточенно думая. — Остается только гадать, кому принадлежит это «жестокое сердце»… хотя, мне кажется, я догадываюсь…
— А что это за Башня мрака, о которой говорится в самом начале? — перебил его размышления Марк.
— О, это великое строение Падшего города! До падения Амархтона это была Башня света. Она служила исполнению светлых желаний, если человек имел достаточно рвения, чтобы взойти на нее. Там люди получали ответы на свои искания. Но теперь многое изменилось, и мы не знаем, насколько Хадамарт извратил суть Башни. Однако же тебе все равно предстоит идти в Амархтон. Избранный должен дать сигнал с Башни мрака. И я думаю, именно с этого сигнала начнется освобождение Падшего города.
— Думаете, что восход миротворца еще возможен?
Епископ кивнул.
— Думаю, что да.
Марк поднял голову. Среди всех угнетающих вестей мысль о том, что он станет героем, возбудила в нем жгучее желание. Он дойдет до конца! До победы! Он совершит невозможное, и все вокруг будут изумлены его подвигом!
— Как ты слышал, готовится война с Амархтоном, — продолжал епископ. — Башня мрака является высшей точкой дворца Аргоса — главной твердыни Хадамарта. Существует предание, и тысячи адельфов в него верят, что восхождение миротворца на Башню мрака станет новым началом для Падшего города.
— Это правда? — настоял Марк.
— Не в этом суть, Маркос, — епископ неожиданно нахмурился. — Ты отступил от своего пути, из-за чего Проклятие миротворцев вырвалось на свободу. «…Тогда берегись и готовься к борьбе» — в этих словах я чувствую хоть какую-то надежду победить зло из Белого забвения. Для того я и искал учителя Калигана, — епископ еще больше помрачнел. — Если, конечно, еще можно что-то изменить.
— О чем вы?
— О том, что, по правде говоря, я не знаю, как теперь все обернется. Когда миротворец предает свой путь, суть пророчества может перекрутиться как угодно. Вот Третьему миротворцу было предсказано принести мир в Амархтон…
— А он погиб от огня черного дракона, так вы мне рассказывали? — выговорил Марк.
— Всем нам дано призвание, но исполнять его или нет, мы выбираем сами. В болотах Белого забвения ты избрал иной путь, Маркос, — призвание тьмы, если угодно, и лишь по милости Спасителя избежал самой страшной участи. Но зло уже воплотилось. Прошлого не изменить.
Отвернувшись с досадой от строгих епископских глаз, Марк почувствовал себя уязвленным. Да, он виноват, но что дальше? Что, теперь и жить незачем?