Путь миротворца
Шрифт:
— Ты кто такой? — остановил его дерзкий голос из толпы, и тут же все разом обернулись к нему.
— Меня зовут Маркос, я Седьмой миротворец! — вскинул голову Марк, стараясь держать голос как можно тверже.
— Миротворец? Мы уже слышали о тебе, — раздались неодобрительные голоса.
Понимая, что назад пути нет, Марк протиснулся сквозь оборванных, дурно пахнущих крестьян и стал между толпой и хранительницей. Не перенося на себе множество чужих взглядов, он поежился, виновато озираясь по сторонам и тем самым демонстрируя свою неуверенность;
— Остановитесь, прошу вас, — с трудом сдерживая страх, заговорил Марк. — Я не знаю, в чем вы ее обвиняете, но…
— Она ведьма! Отступница! Дочь Гадеса! — заголосили из толпы озлобленные голоса.
— …Но, — продолжал Марк, по ходу придумывая ответ, — вам ли ее судить? Как говорится, кто из вас без греха, пусть первый бросит в нее камень.
Счастье, что камней здесь не было. Мгновение — и в хранительницу полетели комья земли и пыли.
— Стойте, стойте! — в ужасе закричал Марк, закрывая девушку собою. — Остановитесь! Разве вы не видите, что эриты сеют в вас рознь?
Толпа агрессивно вскинула оружие, но почтенный старейшина призвал к порядку, подняв руки.
— Эритов не существует. Их давно истребили мы, воины света. Или ты один из тех безумцев, что проповедуют войну с духами?
— Я… мое имя Маркос, я Седьмой миротворец. А эриты… разве вы их не видите? Вот же они, вот! — Марк указал пальцем на шнырявших в ногах людей существ, но никто не обратил внимания на его жест. — Вот ваши настоящие враги…
Марк осекся, встретившись взглядом с маленькими злобными глазками одного бесенка. Сморщенная в отвратительной гримасе морда, казалось, хочет испепелить его взглядом. Но через секунду, эрит взлетел на плечи какому-то богатому толстяку и припал к его уху.
— Это он! — возопил толстяк крикливым базарным голосом. — Это тот, о котором говорил достопочтенный Ипокрит! Это шарлатан и маг, выдающий себя за Седьмого миротворца!
Толпа одобрительно загудела и двинулась на охваченного страхом Марка. Попятившись назад, он уперся спиной в стену храма. «Сейчас меня будут бить», — трезво поразмыслил Марк, сразу отбросив мысль о сопротивлении.
— Ты действительно Седьмой миротворец? — услышал он рядом ровный, почти спокойный голос хранительницы. Теперь он стоял рядом с ней плечом к плечу.
— Мое имя Маркос, я Седьмой миротворец, — в который раз представился Марк, не придумав ничего лучшего из-за сильного волнения.
— Я тебе не верю.
— Не веришь? — повернувшись к ней, Марк увидел, что девушка с подозрением смотрит на него, причем так, словно вокруг больше нет ни души. — Я Седьмой миротворец, епископ Ортос может подтвердить мои слова.
— Он здесь? — воскликнула хранительница и в ее ярких, глубокой синевы глазах вспыхнул восторг. — Где он?
Но в этот миг в нее метнули вилами, и лишь в полуметре от лица меч хранительницы отбил их в
— Бежим, — шепнул Марк и, схватив ее за руку, рванулся к лесу.
На пути возник озверелый крестьянин неопределенного возраста с торчащей во все стороны клочьями бородой. Руки его угрожающе сжимали косу, но драться он явно не умел. Оттолкнув его в сторону подбегающих крестьян, Марк помчался в лес, увлекая за собой хранительницу. Вслед им загремели громкие проклятия, кто-то запустил лопатой. Погоня была непродолжительна. Несколько злющих оборванцев, бросившихся вслед, робко остановились перед лесной чащей.
Прислонившись к стволу могучего дуба, беглецы учащенно дышали. Понемногу отходя от испуга, Марк украдкой рассмотрел хранительницу, сделав вид, что вытирает лоб. Для своих восемнадцати лет она выглядела слишком взрослой, особенно из-за темных одежд, какие впору носить служительнице храма. Густые волосы темно-каштанового цвета ниспадали двумя прядями на грудь и одним живым потоком колыхались за спиной. Марку показалось, что они никогда не бывают растрепанными и даже буйный ветер не нарушит эту строгую и, вместе с тем, свободную прическу. Ярко-синие глаза невесело смотрели в сторону поселка, красивые и странные одновременно.
— Никта? — позвал Марк, вспомнив, как ее называл епископ.
Она не обернулась. Стараясь не смущаться от ее невнимания, Марк спросил:
— Почему они не погнались за нами в лес?
— Они боятся леса, — коротко ответила хранительница. — Здесь начинается Спящая сельва.
— Этот лес так опасен?
— Да, для них.
Отдышавшись, хранительница спрятала меч за спину, где под одеждами находился чехол, и направилась назад к краю леса.
— Ты куда? — не понял Марк.
— Я должна увидеть брата Ортоса. Я долго ждала его.
— Но мы только что бежали оттуда.
— Напрасно.
Марк вспылил: это уже слишком! Да кто она такая? Как она смеет так обращаться с ним? Конечно, он не герой, но он пытался ее защитить так, как умел. Пытался! Неужели он не заслуживает хотя бы внимания?
Она не обернулась и не сказала «идем», будто он был самым лишним человеком в ее жизни. Марка это задело: ему захотелось крикнуть ей вслед что-то едкое, но на это у него не было смелости. Почти не зная хранительницу, Марк проникся к ней холодной неприязнью и сильно пожалел, что епископ берет ее с собой.
Остановившись у края леса, они проследили, как после непродолжительного диалога епископа со старейшиной, последний погрозил ему пальцем и ушел. Вслед за ним очень быстро рассеялась толпа, а с ней исчезли эриты.
Не говоря ни слова, хранительница бросилась навстречу епископу, а Марк, сжав зубы, побрел следом. Неудачная попытка защитить девушку размазала его мечты о подвиге о стену безразличия. Его мучило самоунижение и обида на эту Никту, оскорбившую его чувство собственного достоинства. Сильно захотелось дать себе обещание никогда больше ни за кого не заступаться.