Путь миротворца
Шрифт:
Серый маг равнодушно повернулся к нему спиной.
— Однако мне чуждо насилие и принуждение. Дочь Унылой долины скоро сама попросится в нашу гильдию. На рассвете ты поймешь, почему. А тебя, миротворец, я надеюсь встретить на Светлой арене. Если, конечно, цепи безликого отпустят тебя.
Глядя на удаляющихся к лесу магов, Марк ошеломленно думал о последней фразе Яннеса. Цепи безликого. «В цепях безликого ты бессилен!» — не это ли твердил неведомый голос еще там, в своем мире? Но откуда это может знать здешний колдун? Или это просто совпадение?
Силуэты магов еще виднелись среди
— До встречи на Светлой арене, миротворец. Ищи меня по ту сторону добра и зла.
Это был голос Яннеса, который у него, неведомо почему, опять сменился на молодой. Досмотрев, как покачиваются и стихают потревоженные ветви папоротников, Марк сел к костру.
У огня тихо постанывала Флоя. Епископ усердно подкидывал хворост в костер, будто намеревался устроить лесной пожар. Харис, свистя и крича, носился по лесу, тщетно пытаясь поймать напуганных магической вспышкой лошадей. Вскоре он вернулся, держа под уздцы только своего Скоронога.
— Бесполезно. Глупые королевские лошади не слушаются моего голоса.
— Еще бы. Всю округу распугал своими воплями! — недовольно фыркнула Флоя, опираясь спиной на бревно.
— Это тебе урок, Харис, — строго заметил епископ, оторвавшись от хвороста. — Никогда не поднимай меч против человека!
— Да разве мог я сдержаться? — ответил Харис, яростно оправдываясь. — Я был обязан остановить зарвавшихся колдунов. Они считают себя князьями, ведут себя так, будто весь мир принадлежит им. Да я бы им всем порвал бороды, если бы подлый колдун не ударил нас черно-магическим заклятием!
— Это было заклятие, называемое магами Волна ярости, — со знанием дела поправил епископ. — Маг использует его, когда противник питает к нему жгучую ненависть. Зло возвращается к ненавидящему ударной волной, поражая каждого, кто рядом с ним.
— Выходит, причиной всему был он? — насмешливо указала Флоя на странствующего рыцаря.
— Что мне оставалось делать? — возопил Харис, не дожидаясь пока епископ утвердительно кивнет головой. — Когда я вижу беззаконников, творящих самое мерзкое зло — порабощающих души, — как я могу не испытывать ненависти?
— Ненависть — это и есть рабство, — возразил епископ. — Если серые маги вызывают у тебя ненависть, значит, они уже поработили тебя. Запомни, Харис, запомните и вы, — епископ обвел взглядом Марка и Флою. При свете костра в его глазах отчетливо виднелась мудрость повидавшего жизнь старца. — Нашими врагами являются не те, кто ненавидят нас, а те, кого ненавидим мы. Победи свою ненависть к врагу, и он тебе больше не угроза.
Странствующий рыцарь смутился и сделал вид, что занят исключительно привязыванием Скоронога к молодому дереву. Пыл его заметно остывал. Понимающе закивав головой, он едва слышно забормотал: «Вы правы, брат Ортос, правы, правы, правы. Я добр, я люблю своих врагов, да, да, да!»
— Наш ужин ускакал, — сообщила Флоя, грустно глядя на потрескивающий костер. Именно на ее лошади находилась поклажа с провизией.
Харис молча протянул ей ломоть припасенного хлеба и, обращаясь к Марку, услужливо предложил:
— Могу грибов поискать.
— Какие грибы ночью, — отмахнулся Марк, думая о загадочном намеке Яннеса.
Поднялся
— Все равно я буду дежурить, — согласился он.
Устроившись под легким одеялом рядом с епископом и Флоей, Марк чувствовал, что уснет нескоро. Странные слова Яннеса, о которых он не решался спросить епископа, не давали покоя. Откуда колдун мог знать о цепях безликого? И о какой встрече намекал?
— Брат Ортос, — тихо позвал Марк.
— Гм?
— Что такое Светлая арена?
— Место, которое тебе совсем не нужно посещать, чтобы исполнить свое призвание. Спи.
Глава третья. Сонная дубрава
Утреннее солнце приятно пригрело продрогшего за ночь Марка. Рядом дымил потухший костер. Судя по голосам, Харис разгребал угли и пытался поджарить свеженайденные грибы. Епископ Ортос сидел рядом на бревне и давал советы по кулинарии. По его словам, эти грибы особенно хороши на вкус под перцовым соусом, с добавкой пряностей из приморских земель Мелиса.
Убедившись, что ночь под открытым небом прошла спокойно, Марк поворочался и, обвернув себя харисовым одеялом, пропитанным запахом дыма и лошади, попытался догнать остатки сна. Но заснуть не удавалось. Наслаждаясь теплом, Марк снова задумался о своей жизни. Почему он попал в этот мир? За что такая честь — исполнить миссию Седьмого миротворца? За какие заслуги? Он же не сделал в жизни ничего: ни одного подвига, ни одного героического поступка! Он всю жизнь шел на поводу у страха и сомнений, боясь ошибок, хотя и понимал, что главная его ошибка — не делать ничего, не приближаться ни на шаг к заветной цели. Может быть, пришло время для отваги? Время доказать всей вселенной, что он способен на подвиг? «Господи, если это так, не позволь мне упустить свой шанс!»
Взбодренный этими мыслями, Марк вылез из-под одеяла и прислонился спиною к стволу старого дуба. Свежий ветерок пошевелил волосы: вокруг покачивался необыкновенный смешанный лес из старых дубов, молодых хрупких березок и стройных сосенок, над которыми возвышались неведомые деревья-гиганты с необъятными кронами. Обернув взгляд на друзей, Марк обнаружил, что о грибах они позабыли. Флоя лежала в полузабытьи, а епископ и Харис склонились над ней как неопытные лекари.
— Спрячь свои лекарства, Харис, ее болезнь вызвана серой магией, — промолвил епископ. — Вот для чего Яннес ждал нас на этой дороге. Ему была нужна ты, Флория.
Несчастная только простонала. Марк увидел на ее лице зеленоватые пятна и понял, что после вчерашнего приключения неведомая болезнь свалила ее с ног. Понятно, почему Яннес был уверен, что она сама придет в его гильдию: только он сможет снять последствия своего заклятия.
— Что же делать? — озадаченно спросил Марк, вставая на ноги.
Епископ обернулся к нему. Его лицо сейчас выражало то, чего Марк больше всего не любил — строгость.
— Тебе лучше знать, что делать, миротворец Маркос. Ты, вероятно, предполагал нечто подобное, когда решился взять юную мирянку в наш поход.