Путь меча. Том 2

Ангел Илья

Я вышел на улицу. Ночь выдалась ясной, и луна освещала ущелье холодным светом. Нить, связывающая меня с тенью императора, всё ещё была внутри меня, но теперь её ледяной привкус был не просто угрозой. Он был компасом.

Глава 6

Я возвращался в Циньшуй с ощущением новой, кипящей в жилах силы. Всё казалось ярче и громче. Прорыв на Пятую Звезду Ученика не дал мне каких-то фундаментальных изменений, но усилил меня понемногу во всём.

Я стал немного лучше слышать, чуть дальше видеть. Бежал

быстрее, прыгал выше, а усталость приходила намного медленнее. Казалось, я мог бежать целый день и совсем не устать.

Каждый шаг, усиленный «Парящим Мечом», был теперь не просто прыжком, а чем-то сродни полёту. Моё тело на мгновение становилось невесомым, а ноги, будто сами искали опору для следующего толчка. «Огненный Вздох» у пояса отзывался на это состояние едва слышным, мелодичным гулом. Алые прожилки в его обсидиановом теле пульсировали в такт ударам моего сердца, словно он радовался вместе со мной.

Мысли неслись вперёд к Запертым Землям и к сокровищам, которые я смогу там найти. Было ощущение, что я наконец-то всё контролирую. Эта уверенность была сладкой и опьяняющей, но, как и любое опьянение, оказалась мимолётной. Едва я завернул на свою улицу, как моё обострённое восприятие, ещё секунду назад наслаждавшееся гармонией мира, забило тревогу.

Мой дом, всегда встречающий меня по утрам запахом дымка из печи, звуками готовящегося завтрака и тихими напевами сестры, сегодня был совсем не таким. Было тихо, словно мама и А Лань всё ещё спали.

Вот только они никогда не спали после рассвета. Пройдя в калитку, я на мгновение замер. В воздухе витали едва различимые, но оттого не менее жуткие запахи пота и крови.

Этот запах ударил в ноздри, словно пощёчина. Вся та уверенность и могущество, наполнявшие меня минуту назад, мгновенно испарились, уступив место леденящему душу предчувствию. Не став раздумывать, я тут же рванул внутрь.

Дверь была не заперта. Она подалась под моим толчком с неестественной лёгкостью, и взору открылась картина, от которой кровь застыла в жилах. Наш небогатый, но всегда такой уютный дом был разгромлен.

Крепкий дубовый стол, за которым мы ужинали всего несколько дней назад, был перевёрнут, а одна из его ножек сломана пополам. Осколки глиняной посуды усеяли пол, перемешавшись с рассыпанной мукой и растоптанными свитками А Лань.

На купленных недавно коврах были грязные следы сапог, и в нескольких местах алели тёмные, почти чёрные пятна засохшей крови.

Всё это я воспринял за долю секунды, словно мир замер. Мой взгляд скользил по этому хаосу, выискивая угрозу, но комната была пуста. Тишина давила на уши, становясь невыносимой. Спустя несколько мгновений из глубины дома, из-за перегородки, ведущей в спальню, наконец раздался звук.

Слабый и полный боли стон пронзил тишину, заставив меня ринуться вглубь дома, снося всё на своём пути. В дальнем углу, за опрокинутым сундуком я нашёл маму, сидевшую на полу, прислонившись к стене.

Её лицо было искажено болью и ужасом. Левый глаз полностью заплыл и посинел, превратившись в узкую, воспалённую щель. Из разбитой губы сочилась алая струйка,

а её правая рука лежала на коленях неестественно вывернутая, с уродливой, багровой опухолью в запястье.

Увидев меня, она попыталась встать, застонав от невыносимой боли.

— Сынок, — её голос был чужим, хриплым и сорванным, полным стыда и отчаяния. — Прости, они забрали её. Я снова не смогла вас защитить.

Внутри меня всё превратилось в лёд. Я опустился перед ней на колени, и мои руки, действуя сами по себе, осторожно подхватили её. Она вскрикнула, когда я перенёс её и уложил на матрас, валявшийся рядом. Из кольца хранения я извлёк флакон с сильным заживляющим эликсиром и влил ей в рот несколько капель, аккуратно придерживая голову.

— Кто это был? — мой голос был чужим, ровным и монотонным. — Расскажи мне всё. С самого начала.

Она сглотнула, с трудом переводя дух. Эликсир начал действовать, но боль в её глазах никуда не ушла.

— Было ещё темно, — начала она, прерываясь. — Я проснулась от скрипа калитки. Подумала, ты вернулся. Вышла в сени, а там… — Она замолчала, содрогнувшись. — Их было четверо. В тёмных плащах, лица скрыты. Один остался у входа. Трое вошли. Я крикнула А Лань, чтобы бежала через окно. — Она сжала кулак здоровой рукой. — Самый крупный, с оспинами на лице схватил меня за горло и начал расспрашивать о том, где мы храним деньги.

Она вытерла губу, и в её глазах вспыхнул огонёк гордости, тут же погасший под грузом воспоминаний.

— К сожалению, А Лань меня не послушала и, схватив кочергу, бросилась на них. — Голос матери снова дрогнул. — Она пыталась ударить того, кто держал меня, но он просто вырвал у неё кочергу. Я хотела ей помочь, но меня сильно ударили по голове и вывернули руку, после чего заставили смотреть, как они её бьют. Она кричала, звала меня, а я ничего не могла сделать, — её голос сорвался в беззвучное рыдание, полное беспомощности и стыда. — Потом тот, с оспами, написал какую-то записку и, отдав её мне, ударил головой о стену.

Она разжала пальцы, и на пол упал грязный, мятый клочок бумаги. Я поднял его. Корявые иероглифы сливались в короткое послание: «Все ценности к фонтану с карпами. До полудня. Иначе найдёшь её в канаве».

Бумага жгла пальцы. Эти корявые иероглифы, эта грязь, это подлое обещание насилия над самым светлым, что было в моей жизни.

Я медленно поднял голову и встретился взглядом с матерью. В её глазах читались боль и страх. Но главное — немой вопрос, обращённый ко мне: Что мы будем делать?

Внутри меня всё перевернулось. Первым порывом, конечно, было броситься на рынок, отдать всё, что у меня есть, лишь бы вернуть сестру. Но тут же пришло холодное осознание: даже если я выкуплю А Лань, они поймут лишь одно: мою семью можно безнаказанно грабить и терроризировать. Тогда это повторится снова и снова.

Похоже, я слишком сосредоточился на том, чтобы обезопасить себя от кланов, стражи и закона, совсем забыв об обычных бандитах и преступниках. Для них я был всего лишь алхимиком. Странным молодым парнем, начавшим очень хорошо зарабатывать.