Путь Кейна
Шрифт:
— …тишина и покой, которые, уверен, привлекают к вам не меньше посетителей, чем мастерство поваров, — сделав вид, что не расслышал реплику Габриеля, продолжил Арчи.
— Я не продаю тишину, тишину каждый мой гость приносит с собой сам, — усмехнулся Филипп. — Три комнаты на втором этаже вас устроят?
— А угловая на третьем разве занята?
— Для вас, мастер Арчибальд, она свободна всегда. — Хозяин обернулся и заглянул в дом, не заметив наших с Шутником недоуменных взглядов: мастер Арчибальд?! — Лия, проводи гостей в южную комнату.
— Огромное вам спасибо, мастер Филипп, —
— Ох, не стоит о таких пустяках, — взмахнул рукой хозяин. — Когда вас ждать к столу?
— У меня сейчас дела, но мои товарищи, думаю, не откажутся от плотного обеда. — Арчи остановился на лестнице и развернулся к нам: — Мне надо сходить, узнать насчет найма, вы меня здесь подождете?
— Еще чего! — неожиданно заартачился Шутник. — Будем мы в такой день в четырех стенах сидеть!
— Тогда, мастер Филипп, ждите нас к ужину.
Мы поднялись на третий этаж в выбранную Арчи комнату, окна которой выходили на юг и юго-восток. И пусть нельзя сказать, что из них открывался шикарный вид, но зато помещение было ярко освещено лучами проглянувшего меж облаков солнца.
А так — ничего особенного. Три кровати, у южного окна небольшой столик с подсвечником, несколько шкафов, умывальник, раковина с ведром для стока воды, на полу выцветший и вышарканный ковер — вот, пожалуй, и все убранство номера. А нам, собственно, больше ничего и не надо.
— И куда это, мастер Арчибальд, ты собрался? — Шутник с размаху плюхнулся на самую удобную с виду кровать и сунул под голову подушку. — Ну мастер Арчибальд, чего молчишь?
— Не язви. — Арчи сунул котомку с серебряным шаром под кровать и отошел к окну. — Успеть мне до трех часов пополудни надо на северный рынок, если, конечно, мы хотим найти нормального хозяина, а не прощелыгу, на которого будем вкалывать только за харчи.
— Куда торопиться-то? Завтра сходишь, — предложил Габриель.
— Кейн по дому соскучился, сил нет, скоро на людей кидаться начнет. Да и нечего нам с таким грузом лишний день в столице околачиваться, сам понимать должен — не маленький.
— Это точно, — рассудительно покивал Шутник и ни с того, ни с сего швырнул в Арчи подушку. Тот едва успел ее перехватить и не дать вылететь в открытое окно. — Собрался — иди. Чего встал-то?
— Арчи, ты вот серебро под кровать спрятал, думаешь, этого достаточно? — остановил я уже взявшегося за дверную ручку здоровяка.
— Вполне, — даже не обернулся тот и вышел за дверь.
— А ты как, Шутник, думаешь?
— Мастеру Арчибальду видней. Ты давай собирайся, пойдем — хоть стольный град покажу. А то в твоем медвежьем углу так, наверное, и думают, что Город-на-Озере — это только Остров Семи Угодников. Да! Мечи и вообще все барахло здесь оставь — нам только еще лишних проблем со стражей не хватало.
— Ну пошли тогда, а то меня в моем медвежьем углу просили одного человека навестить.
Я последовал совету Шутника и выложил на кровать мечи, кинжал и оба метательных ножа. Потом подумал и кинул поверх свернутый плащ — на улице прояснилось. Твою тень! Без оружия как голый. Ладно, если что — нож засапожный
— Где живет твой человек, знаешь? — поинтересовался Габриель.
— В начале улицы Менял.
Тут я вспомнил про завернутый в тряпку нож, который отыскал в развалинах на болоте, но вытаскивать его из внутреннего кармана уже не стал — все одно его клинок не длиннее ладони. Возиться только.
— Мы рядом проходить будем, даже крюк делать не придется. — Шутник кинул на кровать отложенную Арчибальдом на стол подушку и направился к двери. — Шевелись быстрее.
— А ключи?
— Я взял.
Маршрут для ознакомления с красотами столицы Шутник выбрал, надо сказать, весьма оригинальный, но в целом оставивший самые приятные впечатления.
Для начала после долгого блуждания по темным переулкам мы наконец вышли к трехэтажному особняку с высеченными из мрамора фигурами северных троллей, поддерживавшими крышу со стороны фасада. Габриель тут же потащил меня ко входу в подвал, над которым висел обвитый виноградной лозой кубок. В небольшом — всего на несколько столов — питейном заведении хмурый разносчик принес нам кувшинчик с настоящим норлингским вином — сухим и терпким, цветом напоминавшим расплавленный рубин. Ценитель из меня никакой, но этот напиток отличался от всего пробованного мной раньше примерно также, как настоящий северный портер отличается от разбавленной водой ослиной мочи, которую в «Морском змее» выдавали за пиво.
Допив вино, мы поднялись из подвала на улицу, и я почувствовал, как зашумело в голове. А потом началось…
Казалось, Шутник наперечет знает столичные злачные места, где можно выпить отменного вина и вкусно перекусить, не спустив при этом все имеющиеся при нас деньги. Надо отдать ему должное — питейные заведения он выбирал таким образом, что при переходе из одного в другое хмель из головы как-то незаметно выветривался, а исторические места попадались одно за другим.
Мы постояли у постамента, отмечавшего закладку первого камня внешнего города. Прошлись по брусчатке того самого бульвара, где зарезали недоброй памяти архиепископа Полесского и Северных земель Иакова. Поглазели на мрачное обветшалое здание, ставшее во время восстания Семи Угодников последним оплотом присягнувшей узурпатору императорской гвардии. Свернув в темный переулок, вышли к тупику, в котором подоспевшие заозерские дружинники посекли прорывавшегося с боями из столицы самого узурпатора — герцога Гальта и всю его свиту. И прочее, прочее, прочее…
Заминка возникла только на мосту Святого Патрика. Облокотившись на перила, мы стояли и, попивая из толстых глиняных кружек разогретое со специями красное вино, смотрели на неторопливо бегущие воды впадавшей в Пресветлое озеро Песчанки.
— Странно, Шутник. — Я оглядел возвышающиеся по берегам реки особняки с остроконечными крышами, застекленными окнами, статуями горгулий, крылатых коней и ангелов на крышах. Дома, как деревья в лесу, стремились к солнцу, и их начищенные до блеска медные флюгеры словно соревновались между собой, кто из Них ближе к небу. Или — Богу? — Здесь полно всего святого. Святой остров, Пресветлое озеро, город тоже не простой, а река какая-то Песчанка…