Путь к власти
Шрифт:
– Однажды вы видели меня обнаженной…
– Да, – подтвердил герцог, у которого внезапно пересохло в горле.
– Вы видели во мне женщину или королеву?
– Я не знал, кто вы.
– Значит, женщину. А сейчас? – спросила королева, проводя кончиками пальцев по его щеке. Она почувствовала, как напряглись его мускулы.
– Ваше Величество, я не понимаю…
– Тс-с, – Генриетта приложила ладонь к его губам.
Герцог перехватил ее руку, и, забыв о здравом смысле, привлек к себе королеву и страстно поцеловал. Генриетту захлестнула
– Так вот в чем дело! – она не соображала, что говорит и зачем. – Вот в чем причина вашей ненависти… Никогда, вы слышите, никогда!
И бросилась бежать. Во дворе замка сильный порыв ветра дунул ей в лицо и вернул к действительности.
– Что я наделала? – Генриетта готова была растерзать себя. – Я же за этим к нему и приехала, а вместо того, чтобы соблазнить и продержать возле себя хотя бы в течение этих злосчастных десяти дней, выставила себя жалкой истеричкой.
Герцог после бегства королевы тоже не сразу пришел в себя.
– Будь я проклят, если что-то понимаю в ее поведении! – воскликнул он.
Он прошелся по комнате и заметил плащ, забытый на спинке кресла. Решение созрело мгновенно.
Подойдя к карете, Генриетта почувствовала, как чья-то сильная рука удерживает ее. Обернувшись, она увидела Бэкингема. Герцог накинул плащ ей на плечи и помог сесть в карету. Генриетта машинально подчинилась. Перед тем как захлопнуть дверцу, Джордж произнес с очаровательной улыбкой:
– Моя королева, хотя вы всеми силами старались испортить мне вечер, вам это не удалось. Этот поцелуй стоит ночи в холодной постели без женской ласки…
На следующий день Его Величество пригласил Бэкингема на обед. У королевы аппетита не было – она с ужасом ждала появления договора. Но обед прошел спокойно.
– Почему вы ничего не сказали королю? – спросила она у герцога.
– О, я передумал, – улыбнулся Бэкингем. – Гораздо полезнее будет держать вас в руках с помощью этой бумаги. И если вы не наделаете глупостей, то можете меня не бояться.
Королева еле сдержала возглас ликования. Эти десять дней она как-нибудь продержится, а потом…
Десять дней спустя Джон прибыл в Лондон и сразу же дал знать брату о своем приезде. Выслушав Патрика, Бэкингем, не веря своим ушам, воскликнул:
– Я ничего не писал ему, это западня! – и бросился в гостиницу «Герб Англии», где остановился барон.
Разумеется, Джона он не застал, зато обнаружил письмо:
«Милорд, если вы сейчас находитесь в растерянности, но по-прежнему хотите увидеться с братом, я охотно вам в этом помогу в обмен на известные вам бумаги. Генриетта».
Герцог сразу же поехал в Уайт-Холл.
– Что все это значит? – воскликнул он, протянув королеве ее записку.
– Вы отдали мне не тот документ, – жестко проговорила Генриетта. – Я тоже умею шутить, как видите.
– Где
– Вы не увидите его, пока не отдадите мне договор. Если же вы этого не сделаете, ваш брат окажется там, где и должен быть, – в Тауэре.
Где гарантии, что вы вернете ему свободу?
Я не торгуюсь с вами, герцог, бумагу! И быстрей, иначе я передумаю.
– Герцог вручил ей договор.
– Где мой брат? – яростно проговорил он.
– Поезжайте в «Герб Англии», он будет там.
– Если вы меня обманете…
– Тогда попробуйте раздобыть еще несколько подобных документов. Впрочем, это будет ошибкой. Уходите!
Несмотря на все сомнения, Бэкингем действительно увиделся с братом в гостинице. Как оказалось, никто не совершал над Джоном никакого насилия. Он прибыл в Лондон, узнав от посланца банкира Бурдоне, что Бэкингем просит его приехать. Отправив к герцогу Патрика с известием о своем приезде, Джон принялся ждать. А через некоторое время появился слуга, который сообщил барону, что герцог Бэкингемский ожидает его в трактире «Пегас». Джон поехал туда, и поскольку свидание не состоялось, вернулся в гостиницу.
– В любом случае, тебе нужно покинуть Англию, – задумчиво проговорил Бэкингем. – В Голландию ты не вернешься, а поедешь в Бельгию. Проклятие! Ума не приложу, как королева могла узнать о существовании месье Бурдоне…
Итак, Джон срочно выехал в Дувр, даже не подозревая, что еще в «Пегасе» его заметил дворецкий Соммерсета, весьма расторопный малый. Отправив уличного мальчишку с запиской к Роберту Карру, он проследил за бароном. В итоге Джон был арестован и препровожден в Тауэр.
Узнав об аресте брата, Бэкингем помчался к королеве. Ворвавшись в спальню к Генриетте, он грубо схватил ее.
– Что вам сделал барон? – спросил герцог, скрежеща зубами от ярости. – Он что, должен умереть только потому, что вы ненавидите меня? Неужели не нашлось возможности досадить мне иначе?
– Или объясните мне, что случилось, или убирайтесь отсюда! – возмутилась королева, вырываясь. – Я не имею ни малейшего представления, о чем вы говорите.
– Вы затеяли эту аферу, чтобы вернуть компрометирующие вас документы, а потом послали гвардейцев арестовать Джона!
– Каких гвардейцев? – перебила его Генриетта. – Вы хотите сказать, что мои гвардейцы участвовали в задержании барона Стоукского? Да отпустите же меня, вы, сумасшедший!
– Этого я не знаю, – после продолжительной паузы ответил Бэкингем, – но не все ли равно…
Он запнулся, сообразив, что королева не могла отдать такой приказ королевским гвардейцам.
– Уходите, – произнесла Генриетта, заметив его колебание. – Вы сделали и сказали достаточно для одного вечера…
– Соммерсет, – прошептал Бэкингем. – Значит, это он…
Герцог был храбрым человеком, но ему стало страшно. Он боялся не за себя, а за брата, понимая, что бессилен. Потом перевел взгляд на бледную от ярости королеву, заметил кровоподтеки на ее плечах, оставленные им.